Посольство

Уоллер Лесли

– Кевин повторяет старый армейский девиз: простые планы для простых мозгов. Ничего слишком изощренного, и все как следует прописано. Я правильно говорю, Кевин?

– Совершенно точно, сэр.

– То, как это представляется сейчас, – сказал, обращаясь к ним, Шамун, и его печальное лицо не выражало эмоций, а темные глаза стали похожи на капли чернил, – подтверждает, что подобный план вы получите не раньше субботы.

– Ты это обещаешь? – настаивал Шультхайс.

Шамун приложил правую руку к сердцу и не без скрытого сарказма произнес:

– Кевин,

я обещаю сделать это.

– Билл, – тут же переключился на другую тему Ройс, – проинформирует нас о встрече посла с бизнесменами – она запланирована на сегодня.

– Одни сплошные любезности, и больше ничего, – сказал Восс недовольным голосом.

Джейн давно распознала в нем бывшего алкоголика. Говорят, что и посол принадлежит к той же категории. Им непросто было бы поладить. Восс был руководителем, который терпеть не мог обстоятельности и перспективного планирования. Он так небрежно упомянул о предстоящей встрече, что никому и в голову не пришло, какую блестящую возможность она открывает для установления более тесных отношений между правительством и бизнесом. Джейн интересовало, почему на этот раз Восс недоволен, но очень скоро она узнала об этом.

– ...и для пущей убедительности мы берем эту толпу избранных мультимиллионеров мирового уровня и тащим в личную столовую посла, где потчуем их проклятым стандартным ленчем из чертова кафетерия.

Ройс выглядел озадаченным, но не для постороннего, а для Джейн, которая хорошо знала и любила его. В последнее время он начинал мигать, когда что-то удивляло его. Эта привычка могла перейти в тик, если учесть множество сюрпризов, которые преподносила ему жизнь.

– А ты предпочел бы заплатить по сотне долларов из денег налогоплательщиков за каждого из этих моголов, чтобы они поели в «Гавроше»? – спросил Ройс.

– Я думаю, это почти оправдало бы их надежды.

– Если они предпочтут не задумываться об этом, то конечно. А потом нас обвинят в том, что мы попусту тратим деньги наших граждан.

На лице Восса одно выражение быстро сменялось другим.

Джейн заметила, как он едва удержался от грубого возражения, но его злость быстро прошла.

– Что же, это наглядно демонстрирует разницу между настоящим временным поверенным и убогим чиновником вроде меня.

– Совершенно с тобой согласен, – парировал Ройс. – Джейн, у тебя есть что-нибудь для нас?

– В данный момент – нет. – Кое-что у меня есть, но только не для «ушей» типа Шультхайса, подумала она и спросила себя: почему по всему миру, везде, где есть американские посольства и консульства, на таких совещаниях всегда сидит какой-нибудь человечек, докладывающий обо всем в ЦРУ?

– Дэн?

Энспечер прокашлялся. Джейн знала, что имя его вовсе не Дэниел, но почему-то друзья звали его Дэном: Ройсу следовало бы прояснить это. Рука Энспечера, словно ища защиты, дотронулась до кармана твидового пиджака, где лежала трубка. Ройс запретил курить на всех совещаниях в посольстве, где собиралось более двух

или трех человек. На рабочих местах курить не возбранялось, если не возражали соседи по кабинету.

– У меня сегодня ничего нет, Ройс.

– А как насчет видеозаписей?

Страх отразился в глазах Энспечера: они забегали вправо и влево, словно в поисках видеозаписей, о которых спрашивал Ройс.

– Видеозаписи?

– Записи выступлений президента по разным проблемам. Вы о них, конечно, слышали?

– Конечно, – сказал Энспечер и сразу пожалел об этом. – Дома. Я слышал, они сделаны очень профессионально.

– Как вы знаете, их собираются показать в воскресенье на приеме.

Джейн воспринимала Энспечера как тонкую и совсем неинтересную книжку. Он постоянно остерегался неприятностей, но из-за недостатка ума у него возникали проблемы.

– Да, конечно, – согласился Энспечер не очень убедительно, но неуклюже пытаясь доказать уверенность в себе. Его рука лихорадочно шарила в кармане пиджака в надежде ощутить успокаивающее прикосновение трубки.

– Вы можете просветить нас насчет их содержания? – продолжал настойчиво допытываться Ройс.

– Да, конечно. – Через всю комнату Джейн услышала, как что-то судорожно щелкнуло в глотке Энспечера. Ну, сейчас он выложит им чушь, почерпнутую из заметок в «Геральд трибюн».

– Мы не очень уверены, – начал он во множественном числе, как бы снимая с себя часть ответственности, – много ли этих видеозаписей. Но среди них есть одна, связанная с военным присутствием в Карибском бассейне. Другая, как мы полагаем, относится к проблемам Средиземноморья. Говорят, что есть пленка, подтверждающая необходимость сокращения расходов на социальные нужды, а еще одна указывает на необходимость либерализации процедуры выдачи разрешений на проведение тайных операций в стране. Есть несколько видеозаписей, слишком специальных для демонстрации на приеме вроде воскресного.

Браво, сказала про себя Джейн. Несмотря на все эти «мы» и «они», Энспечер свой домашний урок выполнил.

– Выясните, какие пленки планируют показать, – предложил ему Ройс. – И вы, конечно, должны получить мнение Вашингтона относительно того, стоит ли так политизировать наш традиционный исторический праздник Четвертого июля.

– Я уверен... – Снова в глотке Энспечера что-то явственно щелкнуло.

– Ты шутишь, – вмешался в разговор Восс со своим густым голосом.

– Извините, не понял?

– Это все равно, что подбросить им пару дохлых крыс, – пояснил Восс. – Мы никогда не политизировали никакие посольские мероприятия, а особенно День неза...

– Отлично сказано, Билл, – поддакнула Джейн. Она повернулась к Энспечеру. – У тебя не слишком много времени, чтобы прокрутить все это дома.

Чтобы не слишком спешить с ответом, Энспечер посмотрел на часы.

– Сейчас еще рано звонить в Вашингтон. Я не смогу там ни с кем переговорить по крайней мере до полудня по лондонскому времени.