Посредник
Шрифт:
– Ах, вот оно что? – Славик остановился и полез в карман за сигаретами. Продолжил возмущенно: – Никакой реальной помощи, значит? Меня вы только используете, в качестве средства доступа к редкой и способной принести большую прибыль загадке?
– Не кипятись. Да, используем. Точно так же, как ты будешь использовать полученную с нашей помощью информацию или мои рабочие руки. Выясним, с чем имеем дело, – сумеем оградить тебя и твоих корешей из числа местных от больших неприятностей. Все довольны. Или я ошибаюсь?
– Значит, ничего личного, просто бизнес?
– Бизнес. И личное,
– Нету здесь никакого Репино.
– К словам придираешься? Значит, все-таки обиделся. Зря. Во-первых, никто не обязан помогать тебе просто так, ничего не получая взамен. Во-вторых, мы, кажется, занимаемся общим делом, или ты в одностороннем порядке аннулировал соглашения с Жоффром?
– Спятил?! Я бы сразу сказал! Договор есть договор!
– Не понимаю, отчего тогда возникает недоверие. Боишься, что обманут?
– Ну… Есть немного.
– Дружище, это не фондовая биржа и не финансовая пирамида наподобие «МММ». Детский сад! Ты до сих пор не понял, что играешь настолько по-крупному, что дух захватывает? И принят в игру потому, что судьба или генофонд угораздили тебя попасть в число хранителей Дверей? Министров во всем мире стократ больше, чем аргусов! Никто не станет наживаться на твоей неопытности. Резона нет.
– Хорошо, – Славик недовольно сплюнул. Старые подозрения вновь обострились, не убедила и откровенность Ивана, честно признавшегося об одной из причин визита в Петербург. – Жоффр вроде обещал, что я останусь независимым аргусом?
– Автономным, – шепотом подсказал Иван и широко улыбнулся. – Никто не может быть независимым абсолютно. Никто. Ты, я, Жоффр, господин Алавер, твоя подруга. Не думаю, что ты справился бы с Дверью в гордом одиночестве, без помощи всех перечисленных людей. Равно и мы без тебя не сумеем многое сделать. Навязчивые подозрения и необоснованное чувство опасности называются известным словом – паранойя.
– Я давно поставил себе этот диагноз, – признался Славик. – В тот самый день, когда нашел Дверь в самой обыкновенной квартире.
– Ну-ка, глубоко вдохнул, попрыгал на месте, выбросил из головы всё лишнее, кроме дела, и пошел вперед! Ох не я был сержантом в твоем взводе!
– Да такие сержанты, как ты, – на вес золота!
– Серьезно? По мнению подчиненных, я всегда был законченной сволочью – в Иностранном легионе точно. Так надо.
– Знаю.
По мнению Славика, это был откровенный перебор. Репутация погибла окончательно.
Квартира Славика после донельзя скверной истории с Гончаровым среди жильцов и так слыла неблагонадежной. Причем об этом втихую переговаривались не только соседи по парадной, но и по двору. Старый питерский двор, знаете ли, не меньший змеюшник, чем закрытое учреждение, на виду любое происшествие, выходящее за рамки обыденности.
Шестнадцатого января утром во двор въехал черный фургон «Мерседес» с тонированными стеклами. Одетые в единообразную черную униформу плечистые грузчики начали таскать на второй этаж пластиковые коробки – сразу видно, очень тяжелые. Соседка
Фаина Андреевна, как человек советской формации, возмутилась, захлопнула дверь и немедленно позвонила в милицию. С номера 02 диспетчер ее перенаправил на дежурного районного отделения, который сказал, что беспокоиться не следует: в доме работают товарищи из ГУВД, следственные мероприятия.
Какие мероприятия, товарищ дежурный?!
«Не твоего ума дело, карга», – подумал лейтенант, сидевший на телефоне в отделении.
Ответил, однако, с невероятной для милиции вежливостью, ибо над ним стояли двое неприветливых граждан в штатском. Причастность таковых к солидному ведомству была ясна любому новобранцу из патрульно-постовой службы, но если приказ пришел аж от начальника ГУВД, спорить смысла не было – иначе лишишься и погон и должности еще до вечера.
Контейнеры складировали в гостиной, заняв едва не половину комнаты. Иван командовал – этот ящик отдельно, поставьте в угол! Аккуратнее я сказал, не дрова грузите! Где расписаться?.. Спасибо, я вас больше не задерживаю.
– Тонны полторы, – оценил Славик. – Спрашивается, каким образом мы переправим весь груз на берег? Пупок развяжется!
– Не развяжется. И не полторы, а всего четыре с небольшим центнера в общей сложности. Перетащим в несколько заходов. Как зовут парня, смотревшего за Дверью во время твоего вояжа в Альдейгьюборг? Сергей? Отлично. Попроси его помочь, лишняя пара рук будет очень кстати.
Вопрос со снаряжением решился положительно – Алавер сообщил, что разрешение сверху получено, причем неожиданно легко. Однако в сферах поднебесных мягко намекнули, что если господин Антонов впоследствии поделится с Центром спецтехники впечатлениями об экспедиции, ему будут очень признательны. Славик, вам все понятно? Письменный отчет не обязателен, в устной форме. Наличие документальных свидетельств на цифровых носителях приветствуется.
– Слава, вас эта просьба ни к чему не обязывает, – добавил майор. – Тем не менее советую к ней прислушаться, незачем разочаровывать начальство.
– А если мы ничего не найдем?
– Интуиция мне подсказывает – найдете… И еще: за квартирой в ближайшие дни будут ненавязчиво наблюдать, для вашего же спокойствия. Оборудование ценное, вдруг кто покусится?
– Существует вероятность? – охнул Славик.
– Вспомним о «кроте» среди сотрудников Жоффра. Вероятность ничтожна, поле деятельности в России для конкурентов мсье Доминика крайне ограничено, но лучше перебдеть. К чему ненужные инциденты?
После доставки контейнеров Иван собрал на кухне заседание генштаба в составе самого себя, Алёны и Славика. Обрисовал диспозицию:
– Идти желательно втроем, осталось решить, кто подежурит в квартире – Алёна Дмитриевна или Сергей. Между прочим, когда он должен заглянуть?
– Вечером, после работы. Я бы предпочел взять Серегу – он умеет обращаться с оружием.
– Отлично.
– Тяжела женская долюшка, – фыркнула Алёна. – Сидеть и ждать, когда мужикам достается все самое интересное.