Посредник
Шрифт:
Ведьму заинтересовал исключительно Славик, на остальных она даже не взглянула. Подошла, обдав сложной гаммой запахов – от дыма до запекшейся крови и неизвестных трав, – бесцеремонно потыкала пальцем с огромным желтым когтем в грудь, слегка царапнула по щеке. Славик едва сдержался, чтобы не отступить на шаг назад, очень уж противно выглядела финка. До тошноты.
Повернулась к Старому, заговорила на диалекте еми – резком и отрывистом, похоже общаются самураи в японских фильмах. Старый почтительно выслушал, сказал на скандинавском:
– Лоухи говорит, что ты именно тот, кого она ждала. Лоухи знает, тебе известен путь за грань,
Славик беспомощно взглянул на Алёну. Та перевела.
– И что мне им отвечать?
– Кажется, это ты здесь отмечен богами, – пожала плечами бездушная филологесса. – Простым смертным непозволительно вмешиваться в ход твоих мыслей, о сиятельный.
– Не язви! Я серьезно!
– Учитывай их мифологический менталитет – чистую правду они не поймут и не примут, это выше понимания еми. Хорошо, попробую объясниться. Но если ничего не получится – ко мне никаких претензий.
Алёна говорила минут десять, не прерываясь, Славик узнавал отдельные слова. Филологесса упомянула себя – «Альвгерд Ньордсдоттир», Ивана назвала «Ивар-серкр», напомнила о хелльдирре. Большая часть речи была совершенно непонятна – тоже мне, носитель языка.
Лоухи не слушала – высокомерно отвернулась и созерцала реку; видимо, или не разумела наречия «людей севера», или считала недостойным снисходить до общения с незнакомой женщиной, претендовавшей на близость со Слейфом-годи – жрецы и шаманы не должны посвящать других в свои профессиональные дела. Кастовая замкнутость.
Старый наоборот, был очень внимателен. Иногда переспрашивал, уточнял, просил объяснить непонятные выражения. В свою очередь вкратце перевел Алёнины речения ведьме.
– Что ты ему сказала? – вполголоса осведомился Славик.
– Ничего криминального, по-моему, финн принял мои слова за чистую монету. Слейф обеспокоен появлением в лесах невиданных зверей вроде дикобраза-хелльдирра, поэтому он привел с собой великого воина Ивара. А я при вас как бы на побегушках – скальд, который запишет легенды об удивительных подвигах. Женщина-скальд – явление вполне заурядное, вспомнить хоть Гунборгу из Гельсингланда… Попросила рассказать о любых необычностях – меркнет ли солнце из-за «тени», появляются ли сказочные животные. Всё.
– Подарки, – напомнил великий воин Ивар, попинав завернутые в холстину восемь рессор для «КАМаза», сброшенных с плеча на гранит. – Упарился тащить, тяжелые. Вдруг им не понравится?
– Давайте проверим…
Грубые железяки привели Старого в неимоверный восторг. Даже Лоухи изобразила на сморщенном лице подобие улыбки. Кликнули молодых финнов-гребцов, забрать сокровища – эти вообще пораскрывали рты от изумления.
– Говорит, что его семья благодарна Слейфу-годи за неслыханную щедрость, – перевела Алёна. – Вот старый хрен, даже не догадывается, кому обязан своим счастьем. И тысячу лет назад сплошная дискриминация по половому признаку… Их деревня теперь станет самой богатой на пять дневных переходов окрест и он сможет удачно выдать дочь замуж, за вождя или сына вождя… Видишь, а вы сомневались! Внимай речам Лоухи, она расскажет всё, что захочешь услышать. Не вздумай перебивать ведьму, это неучтиво. Вопросы формулируй точно и, умоляю, старайся не употреблять слов наподобие «процессор» или «менеджер». Я и так понимаю финна с трудом – произношение у него хромает на обе ноги.
Общаться с
– У меня сейчас мозги из ушей потекут, – пожаловалась взмокшая Алёна. – Это невыносимо! Славик, я отказываюсь ТАКОЕ переводить. Как прикажешь понимать «руну пчелы, со звоном текущую в алой воде»? Что это значит?
– Я не филолог, а токарь. Скажи Старому, чтобы умолк. Пускай ведьма выговорится, а потом вытрясем из финна всё, что он знает – думаю, охотники куда практичнее впавших в старческий маразм шаманок!
– Попробуем…
– Харизма у нее фантастическая, – вдруг заметил Иван, старавшийся не встревать и играть роль тихого наблюдателя. – Славик, не обращай внимания на внешность, загляни глубже.
Славик послушался. Попытался отрезать все эмоции, только наблюдать да слушать. Разошедшаяся Лоухи учинила спектакль одного актера: меняла интонацию, пытаясь говорить за разных персонажей своего повествования, напевала, стараясь добавить пущего драматизма прерывалась на артистические паузы. Сделала несколько шагов перед и вытянула руку, словно обращаясь к невидимому собеседнику, потом вдруг закружилась в диковатом танце – при этом амулеты позвякивали в ритм. Разыграла самый настоящий короткий эпос.
Хриплый голос, неожиданно становившийся нежно-напевным, и тщательно выверенные движения завораживали. Славик не без труда стряхнул с себя накатывающую одурь: Баба-Яга оказывала на зрителей воздействие, сравнимое с гипнотическим, – талантище, прав Иван! Немудрено, что ведьма держит под пятой племя Старого! Впрочем, не так – семья для Лоухи стоит на втором по значимости месте, прежде всего – беседы с духами, жизнь на грани зримого и незримого.
На пике экстаза Лоухи движением разудалой молодки подскочила к Ивану. Тот и не шелохнулся, смотрел во все глаза.
– Потомок тура, – звонким и очень молодым голосом сказала ведьма на чистейшем древнескандинавском. – Но не черного, а белого. Таких совсем не осталось нынче. Тур тебя и убьет. Берегись тура. А ты…
Алёна, к которой повернулась шаманка, испугалась. Это было прекрасно заметно:
…– Ты ведешь род от змеи, хороший предок – мудрый и опасный. Запомни: погибель твоя лежит на тропе. На дороге, ведущей к снегу.
Последним остался Славик.
– Ты чужак. У чужаков иная судьба. Я ее не вижу… Лоухи устала, Лоухи стара и скоро уйдет к праматери-рыси…
Ведьма, пошатываясь, отошла к развернутым на камнях шкурам и повалилась на бок.
– Аптечку? – мигом обеспокоился Иван. – Пожилой ведь человек!
– Не трожь! – рявкнул Славик. – Господи, вот угораздило… У нее может быть совсем иная физиология – состояние транса достигается использованием природных стимуляторов, а Лоухи наверняка употребляла их с детства, лет девяносто подряд… Ф-фу… Алёна, Христом-Богом прошу, спроси у Старого, с ведьмой все в порядке?
– Духи забрали Лоухи к себе. Ненадолго, – ответил финн. – Она отдыхает за гранью, скоро вернется. Ее не надо сейчас беспокоить. Мой сын развел костер, видите? Мы хотим разделить с вами трапезу.