Постороннее лицо
Шрифт:
– Слушаю вас, – сухо сказал он. – Только учтите, у меня мало времени. Постарайтесь не тратить его попусту.
Гуров усмехнулся краем губ. Он хорошо знал эту породу людей, которые считали себя хозяевами жизни, некоронованными королями не только своих владений, но и всей страны. Отчасти это так и было.
Однако полковник не собирался играть по правилам миллиардера Чугунова.
Он ничего не ответил хозяину кабинета, сел в кресло, выдержал небольшую паузу, потом проговорил:
– У меня времени тоже не много. Мне нужно установить, кто убил вашего адвоката Дмитрия Павленко. В
Сыщик сразу заметил, что такого вопроса Чугунов от него не ждал. Он весь напрягся, от былой вальяжности не осталось и следа.
– Что за чушь! – воскликнул бизнесмен. – Какое еще предложение? Никто ничего подобного не высказывал!
– А у меня есть данные, что Трегубов именно это и предложил на совещании, которое проходило в этом самом кабинете десятого сентября, – заявил Гуров. – Эти его слова слышали не только вы. Я могу допросить остальных участников тех посиделок, то есть вашего личного помощника Маркелова и финансового директора холдинга Кривушина. Чем черт не шутит. Вдруг кто-то из них даст мне правдивый ответ? Тогда ваше положение заметно ухудшится. Поэтому я предлагаю вам еще раз подумать и ответить на мой вопрос. Как лично вы отреагировали на это не самое обычное предложение?
Хозяин кабинета уже успел оправиться от первого шока. На его лицо вернулось прежнее презрительное выражение.
– Если вы так хорошо осведомлены о том, кто участвовал в совещании и что там говорилось, то зачем спрашивать? Ведь уже и так знаете, что я ответил, – проговорил он.
– Увы, лишь приблизительно, – сказал Гуров. – А мне нужно знать в точности, и хотелось бы услышать это лично от вас. Я должен получить ответ на этот вопрос для успешного расследования убийства. Отказ я могу расценить только как желание затруднить ход следствия. Итак, спрашиваю в третий раз. Что вы ответили Трегубову?
Алексей Чугунов со злостью взглянул на настырного полковника, прибывшего сюда аж из Москвы. Однако это чувство не помешало ему просчитать все варианты развития ситуации и последствия своего ухода от ответа.
– Хорошо, я вам отвечу, – заявил он. – Я не сказал Шуре Трегубову ничего. Во всяком случае, не дал своего согласия на проведение операции по устранению предателя. Без моего явно выраженного согласия Трегубов не мог пойти на такой важный шаг.
– Вы так уверенно называете адвоката предателем, – заметил Гуров. – Но почему?
– Да потому, что он передал моим конкурентам важные сведения о хозяйственной деятельности моего предприятия, – ответил миллиардер. – Я доверял ему как никому другому, не скрывал от него ничего, а он предал меня, поступил как последний подлец. Так почему же я после всего этого не могу назвать его предателем?
– А вам не приходило в голову, что сведения вашим конкурентам мог передать кто-то другой из числа ваших приближенных? – спросил Гуров. – Ведь вы говорили с самим Павленко? Спрашивали его? Как я понимаю, он отрицал свою вину.
– Да, черт побери, я с ним говорил! – воскликнул владелец холдинга. – Он, конечно же, сделал круглые глаза и начал клясться, что тут ни сном ни духом. Но
– Но ведь Павленко вы тоже считали преданным человеком, – сказал Лев Иванович. – Возможно, вы ошиблись и ищете предателя не в том месте? Я не исключаю, что на вас повлияли отношения, сложившиеся между Павленко и вашей дочерью.
На лице миллиардера вновь проступило ожесточение.
– Не смейте припутывать сюда мою дочь! – потребовал он. – Уж Ирина точно не имеет к этому эпизоду никакого отношения!
– Это еще нужно выяснить. На данный момент я не знаю, имеет она отношение или нет, – заявил Гуров. – Запретить мне вы не можете ровным счетом ничего. Поверьте, я часто имел дело с людьми вашего круга и положения, снимал с них показания, получал нужные ответы на вопросы. Однако я не собираюсь вам угрожать, хочу только выяснить несколько моментов. Давайте вернемся к вопросу о совещании десятого сентября. Итак, вы ничего не ответили Трегубову, не сказали ни да ни нет. А не могло так случиться, что начальник службы безопасности расценил ваше молчание как одобрение его плана? Такие примеры наверняка известны не только мне, но и вам.
– Я уже говорил об этом. Он не мог. У нас заведен такой порядок. Служба безопасности начинает действовать, лишь получив мои четкие инструкции.
– Значит, на сожжение машины журналиста Соломина вы дали такие инструкции? – самым обыденным тоном спросил Гуров. – Иначе сотрудник частного охранного предприятия «Плотина» не совершил бы это преступление.
Тут сыщик увидел, как у его собеседника слегка отвисла челюсть. Настолько он был ошеломлен тем, что сейчас услышал.
«Кажется, можно считать, что в нашем поединке счет растет в мою пользу», – подумал полковник.
– Какая машина? Какой журналист? Не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотал Чугунов.
Гуров видел, что он не был готов отвечать на этот вопрос, не выработал линию защиты.
– Да бросьте вы, Алексей Игоревич, – добродушным тоном произнес Лев Иванович. – Вы не можете не знать фамилии журналиста, который регулярно публиковал разоблачительные материалы о деятельности вашего холдинга. Вам, конечно, известно, что его машина была сожжена. Ведь вы следите за всем, что происходит в городе. Так что вопрос у меня только один. Вы приказали это сделать или таково было самостоятельное решение директора ЧОПа Сорокина?
Хозяин кабинета задумался на несколько секунд, собрался с мыслями, затем сказал:
– Нет, такого приказания я не отдавал, это точно. Даже намеков не делал. Сорокин не мог меня неправильно понять. Я его к себе не вызывал. ЧОП – это не мой уровень. Им Трегубов занимается.
– Понятно. Значит, мне непременно нужно будет побеседовать с руководителем вашей службы безопасности, – сказал Гуров. – Впрочем, я все равно планировал это сделать. Теперь предлагаю вернуться к вопросу о вашей дочери и ее отношениях с адвокатом. Если вы не хотите, чтобы я беспокоил Ирину, то ответьте на мои вопросы прямо здесь и сейчас. Возможно, тогда мне не придется допрашивать вашу дочь.