Поступь битвы
Шрифт:
Но градиент 1,72…
Поднять руку — просто поднять руку! — как выжать гантель. Наклонишься — а распрямляешься уже так, словно штангу поднимаешь. Причём не самую лёгкую штангу. Да и наклоняться-то надо осторожно: поле так и норовит сделать движение более резким, чем это нужно, и даже более резким, чем это безопасно. Присядешь, и вставать не хочется. Хочется лечь.
Тяжко.
Сарина прикрыла глаза, пробуждая скрытую внутри силу. У солнечного сплетения разросся комок тёплого сияния, запульсировал, разросся ещё. Выпустил лучики, разбежавшиеся по рукам и ногам. Постепенно, но довольно быстро
Начать с сердца. Частые сокращения, напряжённый ритм… Тут мало что можно сделать: сердце должно поработать с большей отдачей. Вот только это напряжение… Снять его. Лишние затраты сил нам ни к чему. Кровеносные сосуды… Так же просто, как с сердцем, с ними не сладить. Ненадолго вспомнив о нервной системе, Сарина заставила действовать что-то вроде комплексного условного рефлекса, отвечающего за эластичность сосудов и проницаемость их стенок. Теперь даже после нескольких мири-циклов в спортзале ноги не отекут и в то же время можно будет повиснуть на турнике вниз головой, не опасаясь потерять сознание от резкого прилива крови к голове. Хорошо… И пока контакт с нервной системой ещё не ослаб, надо заострить рефлексы. Чтобы, к примеру, поймать падающий предмет (и самой не упасть), надо действовать шустрее. А увеличенный мышечный тонус нам поможет. Теперь, после работы с сосудами, его можно повышать без опаски — конечно, если знать меру…
— Что ты делаешь?
— Так, — откликнулась Сарина. — Небольшая медитация. Собственно, я уже закончила.
Открыв глаза, она прислушалась к своим ощущениям. Хорошо. Или, во всяком случае, не так плохо. Тяжесть, конечно, никуда не делась, но воспринималась куда легче. Где-то процентов на тридцать сверх нормы. Помахав руками, пару раз присев и вдумчиво потянувшись, наклоняясь из стороны в сторону, Сарина мысленно поздравила себя с успешным воздействием на организм и перевела взгляд на Миреску.
А та уже завершила разминку и приступила к серьёзной тренировке. Нацепив (поначалу Сарина не поверила собственным глазам) синий жилет с отягощением, она чередовала серии отжиманий и приседаний. Пять того, пять другого. Пять того, пять другого. Снова. И снова…
Закончив очередную серию приседаний, Миреска сосредоточилась — и сделала прямое сальто. А затем, без паузы, обратное.
При градиенте 1,72. В синем жилете (шестнадцать дополнительных килограммов)!
— Ты не стой, — сказала она Сарине, — работай.
Голос у неё при этом был ровный. Не так чтобы совсем уж обыденный, но и не более напряжённый, чем после недолгой пробежки при обычном тяготении.
«Вот что значит привычка к полуторной тяжести!»
Но, посмотрев на Миреску взвешенным проникающим взглядом целительницы, Сарина была вынуждена признать: дело не только в привычке. Дело ещё и в той самой
«А ты думала, откуда у неё такая фигура? — И ещё: — Значит, вот как понимают совершенствование обычные виирай. Запомним».
Встав на беговую дорожку, Сарина закрепила «поводок», обнулила табло тренажёра и направилась к совершенству лёгкой трусцой. Правда, у неё мелькнула было мысль надеть перед бегом жилет — не синий, конечно, и даже не зелёный, а красный или оранжевый, — но после трезвой оценки собственных возможностей мысль о дополнительном отягощении пришлось оставить. Вернее, отложить до следующего занятия.
«Никаких рывков. Шаг за шагом, ступень за ступенью. Это долгий путь».
Одобряющий взгляд Мирески стал Сарине наградой. Не умеющая читать в чужих умах Миреска, похоже, обладала опытом, помогающим успешно угадывать чужие намерения и мысли.
«Этому тоже стоит поучиться», — решила Сарина.
И побежала немного быстрее.
Спустя примерно мири-цикл тренировка по настоянию Мирески была приостановлена. Видимо, она заметила, что новая знакомая понемногу выдыхается, и милосердно объявила перерыв. Сама-то она, несмотря на куда большую нагрузку, чувствовала себя отлично. Даже после затяжной серии на степ-автомате в темпе, мало отличающемся от бегового, её лоб лишь слегка увлажнился. А вот с Сарины текло градом. Ей уже давно не казалось, что в тренажёрном зале слишком холодно. Какой холод, о чём вы?
— Держишься неплохо, — заметила Миреска, пока Сарина с отвращением глотала подогретый до температуры тела сок. — Но слишком стараешься. Попробуй немного снизить темп.
— Снизить? Если его снизить, я вообще шевелиться перестану.
— Не преувеличивай. А что до нагрузки — перестань за мной гнаться и вспомни слова инструктора: «В долгой тренировке должно проливаться столько же пота, сколько в короткой». Или вам инструктор этого не говорил?
— Говорил, но немного иначе. И не инструктор.
— А кто?
— Мастер-целитель. На практических занятиях по адаптации к высокой тяжести он сказал, что долго находиться на дне колодца нельзя так, как бегают стометровку. И даже так, как бегают средние дистанции, — нельзя. Иначе придётся чередовать бег с передвижением ползком.
— Слушай, — сказала Миреска, оживляясь, — а что ты вообще можешь сделать своей силой? Убрать часть этой тяжести, например, можешь?
Сарина усмехнулась.
— А то. Хоть всю. Но притерпеться к высокому градиенту другими способами будет в конечном счёте куда лучше. Вообще-то целитель выдал фразу насчёт стометровок как раз после того, как один из моих… сокурсников создал персональный пузырь с невесомостью.
— И что потом?
— Пузырь продержался два арум-цикла. Почти. И лопнул.
Миреска рассмеялась.
— Надеюсь, никто не пострадал?
— Мастер вправил вывих на счёт «три».
— А при какой тяжести вы тренировались?
— Одно занятие — при двукратной. Другое — при трёхкратной. И заключительное — при градиенте 4,5.
— Ого.
Сарина пожала плечами.
— Тот, кто не может выдерживать высокие нагрузки, не может быть пилотом стайгера. А стать пилотом стайгера — или хотя бы просто пилотом — хотело полкурса.