Поступь смерти
Шрифт:
Примерно девять человек из ФОСА уже взбирались по склону, беспорядочно отстреливаясь от настигавших их «патриотов», просто пытаясь убежать. Слева от Керни застрочил автомат.
— Марси, черт!
Но сюрприз был испорчен и, не дожидаясь Гарри Лейна, Керни тоже открыл огонь, первым же выстрелом свалив кого-то на землю. Марси вскочила и, строча из автомата, побежала вниз по склону.
— Марси!
Она даже не обернулась.
— Сумасшедшая девка! — прошипел Гарри Лейн. Он вскочил и тоже побежал вниз, пытаясь ее догнать. Керни был уже на ногах и рванул вниз, потому что у него не оставалось
Он еще раз успел взглянуть на машину шерифа.
Глава двадцать первая
Лем Пэрриш остановил машину. Несмотря на дождь, он пошел пешком. Из-за грязи подъехать к зданию было почти невозможно, он бы наверняка застрял в смешанной с гравием глине. Подчиняясь какому-то внутреннему голосу, он оставил револьвер дома, и шел безоружным, натянув на глаза бейсбольную кепку.
Где здесь можно держать мужчин и женщин? Ему с трудом верилось, что такое возможно. Потому что он был в Америке, и люди…
— Что сейчас люди? — спросил себя Лем Пэрриш. О какой презумпции невиновности можно говорить, если солдаты врываются в дома без ордера на обыск или арест?
Он продолжал идти, гравий успокаивающе хрустел под ногами.
Сейчас это было нормой. Иногда он уже забывал, какой жизнь была раньше, до появления «Фронта Освобождения Северной Америки», до того, как «Патриоты» взялись остановить их, потому что правительство ничего не могло сделать. И города, и городишки с тех пор стали как Бейрут, везде были только репрессии, насилие и смерть. А правительство, еще до смерти настоящего президента, чтобы хоть как-то сохранить контроль над страной, попыталось превратить ее в полицейский участок.
Смерть президента была последней каплей, и если Роман Маковски и не сотрудничал с руководством ФОСА, то все равно он был преступником. Этого хитрого политикана называли по-разному. Его называли убийцей, потому что некоторые политические оппоненты Маковски погибли, так же как и ряд журналистов, которые пытались раскопать факты из его жизни. Некоторые называли его садистом, потому что его жена, которая умерла несколько лет назад, много раз лечилась в частных клиниках после так называемых аварий, когда ее госпитализировали с синяками и даже переломами; его называли «красным», потому что он настаивал на национализации всего, включая медицину и промышленность, на отмене права на ношение и хранение оружия, и постоянно сокращал не только военные расходы, но и зарплату военным. Некоторые говорили, что он взяточник, потому что о его личном состоянии постоянно невероятные ходили слухи, Маковски колоссально разбогател именно из-за взяток и связей с торговцами наркотиками. Но никто никогда не называл Романа Маковски идиотом.
И этот негодяй теперь занимал Овальный кабинет, а человек, который боролся за Америку, был мертв. На похоронах Маковски даже плакал, когда камера была направлена на него, и клялся продолжать работу предшественника.
Несмотря на одинокие ночи и на то, что ему не с кем было поделиться своими мыслями, Лем Пэрриш был рад, что отправил свою жену в Канаду.
Люди в военной форме с автоматами в руках охраняли вход в пансион. Вокруг него уже стоял забор, которого никогда не
Пэрриш даже не заметил, как остановился, и только голос охранника вернул его к действительности.
— Что вам нужно? Это запретная зона.
Он облизал губы.
— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто командует здесь.
— Пошел вон!
Пэрриш рассердился и испугался одновременно.
— Я Лем Пэрриш, я делаю ток-шоу на радио. Вы хотите, чтобы я передал наш разговор по всему округу, или вы дадите мне поговорить с вашим командиром?
Он пытался говорить как можно более независимо, хотя руки в карманах дрожали.
— У вас есть удостоверение личности?
Пэрриш медленно подошел.
— Вот, — сказал он, вынимая водительские права и журналистское удостоверение. — Теперь я хочу видеть вашего шефа.
Охранники переглянулись, и один из них подошел к переносному полевому телефону.
Джеффри Керни добежал до подножия холма. Три «патриота» лежали на земле, раненые или убитые, но зато были убиты и почти все люди ФОСА.
Время уходило. Он помчался по скользкой траве и выбежал на еще более скользкую дорогу. Чтобы не упасть, ему пришлось сбавить скорость.
Оба магазина для автомата опустели, и он теперь болтался у него за спиной. В руках Керни держал «Узи». Машина шерифа стояла, а сам он со своими помощниками убегал. Примерно полдюжины «патриотов» преследовали их. Керни очень хотел к ним присоединиться. Он предполагал, что никто из «патриотов» не будет пытаться убить Энди Читвуда, ягненка в волчьей шкуре.
Но у Керни был только один выбор: захватить шерифа Билли Хоумена живым и допросить его, подобравшись таким образом ближе к руководству ФОСА. Ему нужно было время, но время безудержно уходило. Если Хоумен не сумасшедший, то он, конечно же, вызвал подкрепление ФОСА. И если ему удалось вызвать помощь по радио, то эта помощь могла появиться через несколько минут.
Керни бежал, насколько это позволяла скользкая дорога, стараясь не растянуться и не подставить себя под огонь. С последнего возвышения, откуда еще была видна вся свалка, Керни видел, что Хоумен и его заместители уже на другом конце, а это значило, что он должен был обогнуть свалку, чтобы хотя бы приблизиться к ним.
Керни продолжал бежать.
— Что вам здесь нужно, Пэрриш?
Человек, стоявший перед ним, — на поясе у него висели две кобуры, по одной с каждой стороны, — был комендантом лагеря. У него на плече виднелась латунная бляха «Ударных отрядов».
— Я хочу видеть своего помощника, который был арестован за хранение оружия. По-моему, это какая-то ошибка.
Мужчина, высокий, с обветренным и покрытым оспинками лицом нехорошо улыбнулся.
— Мы не делаем ошибок, когда дело касается оружия, Пэрриш. Трудно не найти ружье.
— Насколько я знаю, это было охотничье ружье, которое он получил в наследство от отца. И его арестовали за то, что он его хранил.
— Я не знаю подробностей, но, по-моему, на ружье был установлен снайперский прицел.