Потанцуй со мной!
Шрифт:
— Все, ребятки, закрываемся. — Женщина сочувственно покачала головой. — Зверям спать пора. Да и вам тоже!
— Куда теперь? — спросила Тина. Рука ее лежала у Димона на плечах и перебирала его волосы.
— Не знаю, — промурлыкал Димон. — Мне все равно.
— Надо позвонить домой, — вздохнула Тина. — Сестры, наверное, с ума сходят.
Она вытащила телефон, но так и не смогла дозвониться до сестер. Домашний номер тоже не отвечал, и Тина забеспокоилась.
— Странно, где же они, — бормотала она, снова и снова нажимая
— Поехали, проверим, — предложил Димон, и, обнявшись, они направилась к метро.
Они вошли в квартиру, окликнули сестер — ответом была тишина и темнота.
— Мы одни! — они обменялись восторженно-испуганными взглядами и, как подхваченные ветром, бросились навстречу друг к другу.
Отчаянные, взахлеб, поцелуи длились бы бесконечно, но хлопнула соседская дверь, и, словно застигнутые на месте преступления, они разлетелись в разные стороны и теперь смущенные, раскрасневшиеся, молча стояли в разных концах прихожей.
— Я пойду на кухню, что-нибудь приготовлю, — прошептал Димон.
— Хорошо, — Тина дрожащей рукой поправила растрепавшиеся волосы.
Усевшись на диван, она включила телевизор, но на экран не смотрела, вслушиваясь в стук и грохот на кухне и гадая, чем там занимается Димон. Вот он открыл холодильник, вот поставил что-то на плиту, зажег газ… Интересно, хорошо ли он готовит? И чем собирается ее кормить? Но об этом Тина думала уже в полудреме — усталость взяла свое, она свернулась калачиком и заснула.
Сон девочки был спокоен, она дышала ровно и глубоко — давно уже так не спала, наверное, с самого приезда в Москву. Ей снился Димон (во сне она называла его Витей), он стоял перед ней таким, каким был сегодня — в темно-синих джинсах, темных кедах, светлой футболке, куртке — он улыбался и что-то говорил. Она силилась разобрать его слова, но ей не удавалось, потому что воздух вокруг был плотным, как вода. Она смотрела на его губы, они шевелились, как два смешных новорожденных розовых животных, красивые, нежные, самые редкие звери на свете, ей хотелось потрогать их и погладить, прижаться к ним своими губами, защитить… «Витя! — прошептала она во сне. — Витя!» И тут вдруг слой воды между ней и Димоном стал уменьшаться, розовые животные на секунду замерли, прекратив свою игру, а потом сложили новые слова, и теперь она отчетливо услышала их.
— Я тебя люблю! — донеслось до нее.
Резко, как от толчка, она открыла глаза — рядом с ней стоял Димон — в темно-синих джинсах, темных кедах, светлой футболке.
— Я тебя люблю, — шептали его губы.
И она ответила — вначале глазами, потом улыбкой, и только потом — милым, счастливым голосом:
— И я тебя!
Глава 23 Катастрофа
Они сидели рядом, ее душистые волосы щекотали ему нос. Упоительное, обморочное счастье переполняло обоих. Время, начертив на стенах полосы лунного света, остановилось.
— Что это? — Она осторожно
— Это гелик, — объяснил он. — Завтра еще больше будет, сегодня здорово наломался.
— А это? — она коснулась вспухшего пальца.
— На деласале выбил. Неудачно руку поставил. А это, — он показал на спину, — бочка, а коленки я сшиб на червяке…
— Тебе больно?
— Я привык. На каждой тренировке что-нибудь вылезает. Однажды ногу сломал. Неудачно приземлился после арабского сальто. Ничего! Два месяца с костылем ходил, зато тартлы отработал — зашибись! И свечки. Иногда и не знаешь, откуда, просто смотришь на следующий день — синий весь. Или с загривка кожа слезла, или еще что!
Тина осторожно обняла его, и Димон вдруг понял, что она стала частью его, такой же, как ноги и руки, и от этого ему стало страшно — если вдруг с ней что-то произойдет, то и он не сможет жить, как не смог бы жить без своего сердца или мозга.
Звонок телефона прозвучал резко и пугающе.
— Может, ну его? — Димон прижал к себе девочку так сильно, словно боялся, что она превратится в птичку и упорхнет.
— Нет, нельзя, — вздохнула она, отрываясь от него. — Может, это сестры. Или мама Димы. Ты сиди, я сама подойду.
Мама Димы!
— Да, конечно, — нехотя, словно предчувствуя недоброе, он отпустил ее, надеясь, что телефон перестанет звонить раньше, чем она добежит до него. Виски вдруг сдавило мучительной болью, перед глазами все поплыло.
Назойливый звонок не умолкал, и Тина успела снять трубку.
— Да! — ответила она.
— Димон там? — грубо произнес голос Витька.
— Димон? — улыбаясь, переспросила Тина. — Какой Димон? Здесь нет Димона!
— Есть, есть! — усмехнулись в трубке. — Живет он там. Так дома или нет?
— Кто это говорит? — нахмурилась Тина.
— Не узнала? Витя я, Виктор. Правда, для некоторых в последнее время я был Димой…
— Димой? — тупо глядя перед собой, переспросила Тина. — Ты — Витя? А кто же тогда… Ну, а он — кто?
— Оба-на, да ты прям ежик в тумане! Он — Димон. А ты его как называешь? Витьком? Или, может, Витенькой? Милым Витюнчиком? Я смотрю, этот затейник еще не доложил тебе про наш невинный розыгрыш.
— Розыгрыш? — Тина начала вдруг мерзнуть. Она прижала трубку ухом к плечу, обхватила себя руками, но по коже все равно ползли мурашки.
— Ну, да! Маленький такой прикол. Кстати, он придумал, не я. Это он у нас такой. Чумовой парень! Предложил нам с ним временно поменяться местами.
— А зачем? — вырвалось у нее. — Зачем это вам?
— Не вам, а ему, — поправили из трубки. — Да чего тут понимать-то! Надоели вы парню до чертиков. Свалились на его шею из глуши, три незнакомые тетки. Вот он и сбежал из собственного дома, а потом подослал меня вместо себя на вокзал. Неужели он ничего не рассказал? Решил, наверное, сюрприз сделать.