Потапов, «двойка»!
Шрифт:
— Что ж, посмотри. Может, тебе это пойдёт на пользу, — согласился тренер.
Женька встал возле корта. Когда мяч улетел в аут, Женька тотчас подсуетился и принёс его школьному кумиру.
— Спасибо, — Стас улыбнулся нежданному помощнику.
Женька просиял в ответ. Всю тренировку он таскал мячи, а в конце Стас спросил:
— Тебя как зовут?
— Женька. Мы с тобой в одной школе учимся, — сообщил Женька, вытянувшись в струнку, как солдат перед главнокомандующим.
— Значит, увидимся, — сказал Стас.
Женька
— Кажется, ты начинаешь входить во вкус? — улыбнулась она.
— Спорт — великое дело, — ответил Женька.
Он шёл на очередную тренировку, когда из соседнего подъезда вышли Майка и Ленка Синицына. Увидев в руках Женьки ракетку, Майка спросила:
— Москвичёв, что это у тебя?
— Теннисная ракетка, тундра. Или у вас в захолустье про такую игру не слышали?
— А тебе-то она зачем? — усмехнулась Майка.
— Понятное дело, не мух бить.
На тренировку иду, — гордо объявил Женька.
— Ты?! На тренировку?! Насмешил. Тебе по физре «четвёрку» ставят только из жалости, потому что ты по другим предметам отличник, — презрительно фыркнула Синицына.
Ничто так не обижает, как правда. Слова Синицыной резанули Женьку по живому.
— Смеётся тот, кто смеётся последним, — заявил он. — Знаешь, что про меня тренер сказал?
— Ну?
Девчонки выжидающе уставились на него.
— Цитирую дословно: «Такого, как ты, я вижу впервые. Ты прямо уникум». Понятно? — похвалился Женька.
— Так ты что, правда играешь?
— А то! Ладно, девчонки, не задерживайте, меня Стас Смирнов ждёт.
— Врёшь, — не поверила Майка.
— Если бы вы знали, как я устал от недоверия, — голосом человека, познавшего все тяготы жизни, произнёс Женька. — Я не буду ничего доказывать. Я выше этого.
Он гордо удалился, чувствуя, как девчонки сверлят взглядами его спину.
Тренировки выматывали. Зато в спортивной школе Женька окреп физически. Таскать мячи приходилось без передышки. Он так в этом поднаторел, что даже перестал сильно потеть. Иной раз Женька подумывал о том, что пора бросить это бессмысленное занятие, однако радость и надежды родителей удерживали его от опрометчивого шага. В школе к его занятию спортом по-прежнему относились с недоверием, но однажды всё изменилось.
Как-то на перемене Стас проходил мимо их класса и, заметив Женьку, кивнул:
— Привет. Сегодня придёшь?
— Постараюсь, — как можно безразличнее ответил Женька, боковым зрением
— Давай, а то нам тебя не хватает, — улыбнулся Стас и пошёл дальше.
Все молча уставились на Женьку.
— Ну ты даёшь! — протянул Петухов.
— Так ты тренируешься со Смирновым? — спросила Синицына.
— А что тут такого? Через пару недель отборочные соревнования во Дворце спорта, а потом в Киев поедем, — небрежно заявил Женька.
— Вот бы посмотреть, — мечтательно сказала Ленка.
— Ничего не получится. На соревнования посторонним вход закрыт.
— Получится, — неожиданно встрял в разговор Шмыга. — У меня там мать уборщицей работает и нас проведёт.
Сообщение было встречено всеобщим ликованием, только Женьке было не до веселья.
— Ну и что будешь делать? — спросил его по дороге домой Лёха, который был в курсе «успехов» друга.
— Что-нибудь придумаю. Мало ли почему человек не участвует в соревнованиях. Может, я руку сломал.
— А по-моему, лучше честно признаться.
— Знаешь, Лёха, бывают моменты, когда правда не катит.
— Чего? — не понял Лёха.
— Про ложь во спасение слыхал?
— Не, ложь тебя не спасёт, — помотал головой Лёха. — Всё равно всё вылезет наружу.
День соревнований неумолимо приближался. Шмыгунов радостно сообщил, что мама обещала провести ребят, но не больше шести человек. Свидетелей вполне хватит, чтобы разоблачить и окончательно опозорить Женьку. Незадачливый спортсмен лихорадочно соображал, что предпринять, но единственное, что приходило в голову, это притвориться, что у него сломана рука. Он даже подумал, не возобновить ли в срочном порядке тренировки возле стенки, но тут же отмёл эту идею. Сколько мячом ни стучи, а на соревнования ему не попасть.
На тренировке Женька так задумался, что, когда бежал за очередным мячом для Стаса, поскользнулся. Падая, он выставил руку и приземлился прямо на неё. Его пронзила острая боль.
Когда вечером Лёха зашёл к другу и увидел того с рукой на перевязи, он с восхищением присвистнул:
— Ну ты даёшь! Гипс как натуральный.
— Он и есть натуральный. Перелом в двух местах. Хорошо, что без смещения, — мрачно заметил Женька.
— Так ты что, в самом деле руку сломал? — удивился Лёха.
Женька промолчал, понуро опустив голову. Слова были излишни.
На следующий день Женька явился в школу в гипсе. Его перелом тотчас стал новостью дня. Девчонки обступили несостоявшегося чемпиона.
— И как же ты теперь? — всплеснула руками Майка.
Женька пожал плечами.
— Как, как! Соревнования отменяются.
— Очень расстроился? — участливо поинтересовалась Ленка Синицына.
— А ты как думала? — уклончиво ответил он.
— Ничего, это не последнее соревнование. Снимут гипс, и опять будешь играть, — успокоила его Ленка.