Потапыч
Шрифт:
Потом как-то ни шатко ни валко вернулись к обсуждению плана Хали-Гали, и вроде стало чуть веселее.
— Боже мой, Хали-Гали, ты что, фильмов голливудских пересмотрел? — прикалывался Глюкер. — Ты когда успел всю эту дребедень придумать?
— Т-только те, к… кто пред-пр-принимает абс-сурд-ные п… поп-пытки, д-добиваются невозмож-жного.
— Красиво сказал, — оценил Миха.
— Это Эйнштейн, — брякнул я.
— А, ну, этот вроде тоже умный мужик был, — согласился Миха и задумчиво почесал затылок.
— А
— Да мы поняли, — хмыкнул Глюкер. — Но Соня была права: мы не какой-нибудь спецназ или там шпионы. Мы не в кино. Чтобы провернуть всё, что задумал этот умник, должно быть всё чётко, а для этого надо иметь подготовку.
— Или хотя бы опыт всяких афер, — поддержал я.
— Или хотя бы опыт всяких афер, — согласился Глюкер.
— Или вопиющую наглость, — снова брякнул я.
— Или вопиющую наглость, — снова поддакнул Глюкер.
— Как у него, — я ткнул пальцем в сторону Михи.
— Как у него, — автоматически повторил Глюкер. — Стоп, что?
Мишка расхохотался от того, как ловко я подловил толстого.
— Ай, идите вы все в баню! — надулся тот и полез в тумбочку заедать стресс.
— Смех смехом, — задумчиво проговорил я, — а делать это надо быстро. Завтра новенькую выписывают.
Все посмотрели на меня, и тут я понял, что забыл упомянуть об этом, когда рассказывал о разговорах в очереди.
— Ну, и пвеквафно! — с набитым ртом пробубнил Глюкер. Потом прожевал и добавил: — Тогда тем более не понимаю, зачем так заморачиваться? Завтра её выпишут, и проблема решится сама собой.
— Глюкер, а ты уверен, что переживёшь сегодняшнюю ночь? — вкрадчиво поинтересовался Мишка, исключительно чтобы как следует напугать нашего и без того не слишком храброго товарища. — С каждым разом твари всё наглее…
— И уверен ли ты, что с её исчезновением всё закончится? — уже на полном серьёзе спросил я. — Слишком много непонятного, пацаны. И теперь уже совершенно ясно, что с этим нам придётся разбираться самостоятельно, взрослые не подотрут нам сопли. — Я обвёл присутствующих взглядом. В тот момент я казался себе таким серьёзным, что дальше некуда. — Последняя связь с внешним миром окончательно утеряна. Мы здесь одни. И если уж на то пошло, то надо хотя бы понять, с чем придётся иметь дело. Поэтому я согласен с Хали-Гали, стоит переговорить с этой девчонкой. И желательно сегодня.
— И д-до отб-б-боя.
— Почему? — не понял Глюкер.
— Потому что в пустом коридоре при полной тишине тебе будет труднее пробраться туда под самым носом у двух постовых и полицейского, дубина! — пояснил Миха, очень гордый оттого, что сам до этого додумался. — Надо менту не снотворного, а слабительного подсыпать! Если он вырубится, это будет слишком палевно. А вот если с толчка не слезет, то меньше надо шавуху
Глюкер не то усмехнулся, не то хрюкнул. Хали-Гали покрутил пальцем у виска.
— Чё? — не понял Миха.
Мне пришлось объяснить.
— Мы в больнице, дубина! — в тон ему ответил я. — Пару раз сбегает, а потом у медсестёр каким-нибудь «Лоперамидом» разживётся и будет себе дальше сидеть спокойненько.
— Да и пусть себе сидит, нам и раза хватит! — настаивал Мишка.
— Ага, а если в это время постовухи на месте будут? Что вероятнее всего. Вряд ли он просто уйдёт, оставив свой пост. Скорее всего, попросит кого-нибудь приглядеть за палатой пару минут. Сову, например.
— Тогда я не знаю, — надулся Миха.
— А я знаю, — сказал я. — Мы поступим так.
После того как я озвучил свой план, который в основе своей брал то же, что и у Хали-Гали, но по своей сути имел ряд серьёзных изменений.
— М-мне нравится! — одобрил наш умник. — Т-теперь н-нада р-рас… рас-сказать д-евчонкам.
— Что? — вскипел Мишка. — А им зачем?
— Ш-штобы не об-бижать, — охотно пояснил ХалиГали. — Они и так д-дуются, а ес-сли узнают, ш-што мы п-ровернули это без них…
— Ну, и пусть дуются, нам-то что? — не унимался Мишка, и Глюкер был с ним согласен.
— Они нам всё дело испортят, — поддакивал толстый.
Хали-Гали посмотрел на меня в поисках помощи. Пришлось поддержать парня, и Соня при этом была совсем ни при чём.
— Он прав.
Все с удивлением уставились на меня.
— И ты туда же? Да они же ведут себя, как дети! — в негодовании возопил Мишка.
— Да, но ты не берёшь во внимание один важный факт, — авторитетно заявил я.
— Да? И какой же?
— Новенькая — тоже девчонка. И если с нами пойдёт кто-то из четвёртой палаты, то, возможно, им, девчонкам, будет проще довериться, чем нам.
— Делайте что хотите, — Глюкер развёл руками, — я в этом дурдоме не участвую. Вы, ребята, рехнулись. Конкретно так чердаком поехали. Точно вам говорю.
4
— Сегодня? — воскликнула Соня. — Да вы с дуба рухнули все втроём! Постовухи и так злые, как черти, вы ещё нарваться решили? Мало вам вчерашнего?
Я, Миха и Хали-Гали стояли у раковины в четвёртой палате. Мы не стали тратить время на поиски удобного места, как в прошлый раз, и выложили всё девчонкам прямо перед переселенками из тринадцатой. Но те не удивились. Кажется, после прошедшей ночи Соня, Софа и Кира посвятили их в ситуацию.
— А что нам делать? — кипятился я. — Новенькую завтра выписывают, у нас осталось только сегодня!
— До обеда её никто не выпишет. Выписки выдаются с двенадцати до четырёх. Ну, допустим, ввиду исключительной важности нашего дела её могут выпнуть быстрее, но всяко не раньше одиннадцати!