Потапыч
Шрифт:
Блин же!
— Здорово, пацаны! — полицейский приветствовал нас в общем-то дружелюбно, но что-то не то в его тоне, не то во взгляде, не то в чём-то ещё, каком-то безотчётном чувстве, которое он вызывал, говорило нам, что никаким дружелюбием тут и не пахнет. Этот человек, будь его воля, с удовольствием приковал бы нас наручниками к железному стулу, а потом натянул на голову полиэтиленовый пакет, который не снимал бы до тех пор, пока мы не выложили бы ему всё, как на духу.
Короче, мы подошли и тоже поздоровались.
Ни я, ни Миха почему-то не могли заглянуть полицейскому
Мент криво усмехнулся и подмигнул Софе.
— Давай, девочка, беги к себе в палату. А мы тут с пацанами пока поговорим. По-нашему, по-мужски.
Софа бросила на нас испуганный взгляд, но что мы могли сделать? Я кивнул, и девушка ушла.
— Хорошо, — кивнул полицейский, глядя ей вслед каким-то странным взглядом. Потом он медленно повернулся к нам. — А теперь вы, двое, рассказывайте мне, что на самом деле случилось с сотрудником полиции, который дежурил тут до меня? Вы спалились, ребятки. Я точно знаю, что вы с этим связаны. Ну! — вдруг рявкнул он, и мы вздрогнули.
Медсестра с первого поста со злостью посмотрела в нашу сторону, но встревать пока не стала. Мы, поди, не больной Хали-Гали, которого всем взрослым тётенькам так и хочется обогреть да защитить.
— Да с чего вы взяли-то? — обиженно пробубнил Мишка. — Мы ж вообще…
Но мент не дал ему договорить. Полицейский громко кашлянул, будто говоря, что такие разговоры ему не интересны, и наклонился чуть вперёд, словно намекая, что разговор сейчас пойдёт строго между нами.
— Слышь, пацан, — сказал он, — ты это фуфло будешь кому другому затирать, понял? У тебя всё на морде написано. И у корешка твоего, — мент посмотрел в мою сторону, и меня будто ударило током от того, каким неприятным был этот взгляд, — тоже.
В этот момент мимо нас проходил Глюкер. Под мышкой он волок какой-то длинный чехол, как для телескопа какого-нибудь, ну, или что-то типа тубуса. Толстый чуть не свернул себе шею, наблюдая, как мы с Мишкой отпираемся от полицейского, и прошёл мимо. В ту минуту мне стало обидно просто до слёз: вообще-то мы оказались в столь дурацкой ситуации, чтобы прикрыть самого Глюкера, а этот хмырь даже не остановился поинтересоваться, какого чёрта происходит. Друг, называется.
Нет, я понимал, что в общем-то хорошо, что Глюкер не остановился. Если мы с Мишкой хотя бы мычали и блеяли в попытках отмазаться, то этот от страха выложил бы всё и сразу, как миленький.
Но всё равно было обидно.
— Э! Алло! Вы чё, уснули? — мент пощёлкал у нас перед глазами пальцами. — Я жду.
Я вдруг почувствовал, как скручивает живот.
— Извините, нам правда нечего вам сказать! — выпалил я и, круто развернувшись, быстро зашагал в сторону туалета.
Полицейский кричал мне вслед, чтобы я немедленно вернулся, но весь его пыл очень быстро утратил для меня хоть какое-то значение. А вот белая крашеная дверь мужского туалета вдруг стала единственным, что существовало для меня тогда во всём мире.
Мишка решил воспользоваться моментом, пока полицейский отвлёкся на меня, и смыться, но мужик сориентировался ещё быстрее. Он поймал Миху за руку и резко развернул на
— А ты куда собрался? — прорычал он.
— Догоню его и сейчас вернусь!
— Не так быстро, пацан!
Что было дальше, я уже не видел и знаю только по рассказам ребят, которые наблюдали происходящее в коридоре.
Внезапно над плечом полицейского выросла Стрекоза и приказала немедленно отпустить мальчишку, а потом пригрозила тем, что доведёт это самоуправство до кого надо. Говорят, он не очень испугался. Но по крайней мере отпустил Миху, а большего, в общем-то, и не требовалось.
Я же заперся в туалете и пробыл там не меньше десяти минут, наверное. Когда же я медленно открыл дверь и, всё ещё чувствуя себя достаточно плохо, медленно стал выползать в коридор, меня вдруг грубо втолкнули назад и закрыли за собой дверь.
Это был Рита. Правой рукой он припёр меня к стенке, а левой дёрнул щеколду, чтобы кто-нибудь не вошёл сюда не вовремя.
Я понял — проблемы, но только не совсем догонял, из-за чего? Впрочем, меня довольно быстро просветили на этот счёт.
— Я видал, как ты Соньку куда-то за руку тащил… — прошипели мне прямо в лицо, глядя, как на какую-то букашку. — Чтоб я тебя больше рядом с ней не видел!
— Чего? — опешил я. То есть до меня действительно не сразу дошёл смысл сказанного.
— Я сказал, не лезь к ней! Понял?
— То есть…
— То есть даже не подходи! Иначе я твоей мордой тут все полы вытру.
Сказать, что я офигел, — ничего не сказать. Я стоял и с открытым ртом смотрел на этого недоспортсмена и просто не мог уложить всё сказанное в голове.
Мне было известно, что Рита нравится Соне. Очень нравится. Слишком нравится. Чёрт, да это знал, наверное, каждый в отделении. Но я, как, вероятно, и все остальные, даже подумать не мог, чтобы это было взаимно.
— Да тебе какая разница? — выпалил я. — Ты её всё равно в упор не замечаешь!
Рита снисходительно усмехнулся и с улыбочкой посмотрел на меня.
— Чтобы девкам нравиться, их нужно не замечать. Надо больше понтоваться и со всеми держаться одинаково. Тогда они кипятком сикать будут, сечёшь?
Я не сёк.
Рита это понял и нахмурился.
— Короче, ещё раз с ней увижу… Тебе капец. А это чтобы лучше запомнилось.
И он врезал мне под дых. Ощущение было такое, будто по животу прошлись тараном. Я сложился пополам и медленно сполз по стене на пол.
— Давай, зёма, не кашляй.
Рита сочувственно похлопал меня по спине и вышел.
Я пролежал несколько минут, а потом, опираясь одной ладонью о стену, а другой придерживая живот, я медленно поднялся и всё так же, по стеночке, отправился к выходу. И уже на самом пороге я столкнулся с дежурным полицейским.
На его лице мелькнуло удивление, а потом он втолкнул меня внутрь и точно так же, как и Рита, задвинул щеколду.
— Ты-то мне и нужен, — сказал мент. — Поговорим?
— Здесь? — выдавил я, лихорадочно соображая, что делать. Возможно, стоило уже начинать звать на помощь. Если с Ритой это было не по-пацански, то в данной ситуации мне никто слова плохого бы не сказал.