Потапыч
Шрифт:
Но я не кричал.
Мент тем временем картинно огляделся.
— А что, у тебя какие-то проблемы с этим местом? Нет? Тогда почему бы нам не поболтать прямо здесь?
— Скоро сюда выстроится очередь.
— Тогда нам нужно поторопиться, дружище. Моего товарища кто-то отравил, да? Расскажи мне, кто и зачем? И тогда мы разойдёмся добрыми друзьями. Мы разойдёмся по-хорошему.
По моему лицу и под рубахой катился пот. И даже сейчас не могу сказать, от чего больше: от страха, духоты или от того, что мне срочно нужен был «Лоперамид». Я почувствовал новый приступ своего желудка
Полицейский сгрёб в кулак рукав моей футболки.
— Ты этот спектакль перед мамочкой разыгрывать будешь, понял? — процедил он сквозь зубы. — На меня это не действует.
— Я ничего не знаю, — простонал я, зажмурившись. — Что вы привязались? Здесь больница, а не колония! Тут люди лечатся…
Говорить всё это с закрытыми глазами, думая совсем о другом, оказалось куда проще, чем в нормальном состоянии и глядя прямо в глаза.
— Да, — согласился мент. — Но и колонию мы тебе запросто можем организовать. Если ты продолжишь играть в несознанку, мы можем найти в твоих вещах чего-нибудь запрещённое. И тогда вся твоя судьба, парень, полетит к чёрту. Все мечты и планы, если, конечно, они у тебя есть, пойдут сам знаешь куда. Подумай об этом на досуге. Даю тебе срок до вечера.
Я стиснул зубы и не проронил ни слова. В этой невозможной духоте я всё так же тихо стоял, прислонившись головой к стене. Глаза по-прежнему были закрыты.
Уж не знаю, что конкретно подействовало, — моё молчание или мой вид, но через какое-то время я услышал, как хлопнула дверь. Открыв глаза, я обнаружил, что остался один.
2
Когда я ввалился в палату, у пацанов вытянулись лица. Миха даже соскочил с места и помог добраться до кровати.
— Димон, ты как? Что случилось?
Я шёл, едва передвигая ногами, и держался за живот. Должно быть, у меня действительно был тот ещё видок, потому что даже Глюкер, который обычно не думал ни о ком, кроме себя, внезапно сошёл с лица и принялся суетиться вокруг нас с Михой. Он пытался помочь и так и эдак, но, в общем-то, больше путался под ногами, чем реально делал что-то путное.
Усевшись на койку, я рассказал пацанам о своих приключениях в туалете. И эти трое изменились в лице во второй раз.
— Я придушу этого козла! — бушевал Миха. — Димон, тут не обойтись без забива.
— Да успокойся ты с этим Ритой! — морщил нос Глюкер, который сидел рядом со мной и, зажав ладони между бёдрами, покачивался назад-вперёд от волнения. — В конце концов, чё он сделает? У Димы всё равно нет времени водить шуры-муры с Соней! Нам бы тут всем выжить для начала. А вот этот мент — это дело другое. Типа, во-первых, он дал нам сроку до вечера. А за это время, пацаны, те, что живут в стенах, всяко не успеют его сожрать. Хотя жаль, конечно. Поэтому к отбою у нас будут проблемы посерьёзнее, чем этот недокачанный хмырь. Вы понимаете меня? Судя по всему, у мужика не все дома. Фиг знает, чё он может сделать. А за Димана походу взялся крепко.
— Вот же ещё на нашу голову… — прохрипел Миха. — Его надо отравить. Глюкер, сможешь?..
— Не смогу. Во-первых, этот дяденька может сейчас нас подслушивать. А во-вторых, у меня всё равно
— Да, этот за нами будет следить мама не горюй, — задумчиво проговорил Миха. — Тем более что как-то уже узнал про отравление. Я бы на его месте ел и пил только то, что принёс с собой.
— Ага, и следил бы за всем этим… — поддакнул Глюкер.
Я сидел, опустив голову, и медленно приходил к осознанию, что мне конец по всем статьям. Риту, конечно, можно было не бояться. Кто он такой по сравнению с полицией или тем более теми, кто живёт в стенах? Но я боялся. Одних мы ещё даже не видели, а второй пока только угрожал. Зато Рита уже однажды хорошенько приложил меня, и не стоило сомневаться, что с удовольствием повторит.
Полицейского я боялся тоже. Мне никогда ещё не угрожали взрослые вооружённые мужики. Рядом с этим даже Рита особо не стоял. Сразу вспомнились всякие нехорошие истории о полиции, которые слышал от пацанов. Пока их рассказывали, всё это звучало как какая-то ерунда. Но сейчас вдруг все эти случаи внезапно обрели для меня первостепенное значение. Стали такими реальными, как будто я всё это видел сам.
Ну, а про тех, кто живёт в стенах, вообще можно не говорить. Эти твари пугали одним только своим существованием.
3
Почти до самого ужина мы старались пореже показываться из палаты. Особенно я. Даже на полдник не пошли. Поначалу я боялся высовываться даже на минуту, поэтому средство от диареи выпрашивать у постовухи пришлось пацанам.
Несколько раз заходил Хали-Гали. Он рассказывал последние новости из подслушанного им. Новый полицейский продолжал своё расследование. Кажется, он успел поговорить уже со всеми на этаже. Даже каким-то образом втёрся в доверие к медсестре с первого поста, которая изначально была настроена к нему, скажем прямо, так себе. Теперь же они мило беседовали по ту сторону коридора.
Конечно, в те минуты, когда полицейский не докапывался с вопросами до кого-нибудь из ребят.
— К-огда я ух… одил, он с-спрашивал о чём-т-то Р-Риту.
Мы переглянулись. Это было очень плохо: Рита видел, как Сэм растоптал шприц со снотворным. И Рита как раз точил на меня зуб из-за Сони. И даже если у него не хватило ума сложить два и два, чтобы сообразить, что случилось с предыдущим полицейским, то как минимум он мог рассказать нынешнему менту этот забавный факт обо мне. А тот бы уже точно обо всём догадался.
А то, может, Рита уже давно всё рассказал, и поэтому этот опричник так на меня насел.
Вот же блин, а!
Не сговариваясь, мы втроём высыпали в коридор, чтобы хоть как-то держать ситуацию под контролем, и уже никого не пугало столкнуться с дяденькой в форме — главное, чтобы Рита нас не слил.
Хали-Гали потащился следом.
Эрнест стоял и по своему обыкновению гнул грудь колесом. При этом лопатки он заводил так, что они, пожалуй, едва не цеплялись друг за друга. Должно быть, он себе казался ужасно крутым, накачанным и плечистым. Оно бы, может, так и было, если бы Рита ушёл от всех далеко в плане мускулатуры, но на самом деле нет.