Потапыч
Шрифт:
Сова сдвинула брови к переносице и обвела взглядом палату. Остановилась, естественно, на нас с Михой.
Я снял тапку и продемонстрировал ей труп насекомого.
— Ещё один громкий звук, и вы двое отправитесь в свою палату.
Сова бросила взгляд на новенькую, но та по-прежнему спала, вцепившись в своего медведя, как в спасательный круг.
Дверь закрылась.
Мы выдохнули.
Разъярённая Соня посмотрела на однопалатниц и зашипела так, будто готова была убить обеих тотчас:
— Не дай бог вы разбудите её своим ором… Честное слово, я вас придушу!
—
Вообще-то их обеих звали София. Но Соня могла перегрызть кому угодно глотку, если её, не дай бог, назовут Софой. И то же самое, только наоборот, было с Софой. Обе готовы были чуть не драться до смерти, чтобы доказать, что это имя можно ласкательно уменьшать только так и никак иначе. Мы же какое-то время пытались найти в их словах хоть какую-то логику, пока не решили просто забить и запомнить, что вот одна София — Соня, а вторая — Софа, и всё тут. Потому что гладиолус.
— Правильно, — проворчала Кира, забирая свою ложку у моего друга, — подеритесь ещё тут из-за неё.
— Да! Да! Давайте, подеритесь! — воскликнул Миха с горящими глазами и достал телефон с явным намерением начать съёмку. — Девчачий бой — класс!
Софа показала ему фигу. Соня покрутила у виска.
— Боже мой, её вроде отмыли, но всё равно воняет какой-то дрянью, — Соня наморщила носик и демонстративно отошла от новенькой.
— А может, это ты обделалась? — вторая София явно нарывалась.
Соня бросила на неё разъярённый взгляд.
Я понял, что надо быстренько линять отсюда, пока и нам не досталось. Уже хотел было ткнуть Миху локтем, намекая на отступление, как тот вдруг заявил:
— Девочки, не ссорьтесь! Если драться не собираетесь.
И я понял, что мы пропали.
— Ты вообще не лезь! — напустились на него хором обе Софии. — Кто вас вообще сюда звал?
Мишка обиженно посмотрел на меня. И его можно понять: он-то хотел как лучше — разрядить обстановку.
— Надо валить… — одними губами сообщил ему я.
— Замолчите, — вдруг резко бросила Кира.
— С фига ли? — фыркнула Софа.
— Ты мне рот будешь затыкать? — вскинулась Соня. — Вы тут не офигели обе?
Даже я слегка удивился: чего это она вдруг?
— Вы можете помолчать хоть минуту? — зарычала Кира. — Слышите?
Смолкли и прислушались.
Я ощутил, как шевелятся волосы на голове. Посмотрев на Миху, я понял, что с ним примерно то же.
— Что это? — прошептала Соня, осматривая палату.
Под полом, в стенах, даже на потолке кто-то скрёбся. Кто-то носился там на маленьких ножках, явно оснащённых коготками.
— Это крысы… — тихо произнесла Софа.
— Какие на фиг крысы, мы в долбанной детской больнице! Тут постоянно всякие санитарные инспекции! — кипятилась Соня.
— Много крыс, — будто не слушая, вымолвила Софа. — Целые полчища…
Все замолчали.
Мы стояли, замерев посреди палаты, как изваяния, и прислушивались изо всех сил.
Топоток маленьких ножек — или лапок? — то чуть стихал, то возобновлялся
Мы нервно оглядывались по сторонам, словно боялись, что вот-вот проломится стена или потолок и оттуда хлынет целая волна серых хвостатых тварей.
Я ожидал, что девчонки снова начнут голосить, но они будто проглотили языки и только нервно и порывисто поворачивались в ту сторону, откуда вдруг доносился наиболее громкий звук.
— Надо звать постовуху, — прошептала Кира, имея в виду постовую медсестру. И, вероятно, она была права: Сове однозначно следовало знать, что в больнице завелись крысы.
Но в этот самый момент встала новенькая.
Она медленно, как сомнамбула, свесила ноги с кровати и обвела палату пустым взглядом. Чуть задержавшись на нас, он скользнул дальше: по кроватям к окну и оттуда на потолок.
Грязный медведь всё это время лежал у её левого бедра, и чёрные глаза мягкой игрушки будто тоже глядели на нас.
Мы забыли про крыс и затаив дыхание наблюдали за новенькой.
Тем временем до девицы начало доходить, где она и что происходит. Девчонка настороженно прислушалась, а потом на лице отразился такой ужас, будто она только что увидела оскал смерти.
Новенькая схватила медведя и вылетела из палаты.
Минуту мы приходили в себя, а потом бросились следом.
На наших глазах случилось то, чего никто не ожидал.
Накачанная снотворным новенькая на заплетающихся ногах неслась через весь коридор. Временами она натыкалась на стены и отскакивала от них, как мячик для настольного тенниса. Следом с криками бежала Сова. Она орала второй медсестре, чтобы та ловила беглянку.
На этаже было два поста — в начале у лестницы и с противоположной стороны. На каждом дежурило по медсестре, которых мы именовали «постовухами» в общем и плюсом давали клички каждой из них. Вот медичка с первого поста (а наш был вторым) бросилась наперерез девочке с медведем. Та, быть может, и извернулась бы, не находись в ней такое количество лекарства; даже сейчас она почти ушла от погони, почти выкрутилась и проскочила мимо второй постовухи, но та успела поймать беглянку за рукав и рванула на себя.
Новенькую дёрнуло так, что она впечаталась в медсестру всем телом. Тут подоспела Сова. Они в четыре руки принялись скручивать безумную девицу, но та вдруг вцепилась зубами в руку первой, а когда медсестра разжала хватку, то боднула Сову в живот и со всех ног припустила к лестнице.
— Ах ты зараза! — вскипела медсестра с первого поста и помчалась за новенькой с такой прытью, какой никто не мог ожидать от женщины её комплекции.
На шум и крики из палат стали выходить люди. Они с удивлением искали источник неразберихи, а когда находили, то с самыми смешными лицами застывали на месте и принимались наблюдать за происходящим. Скоро все начали ржать и снимать всё происходящее на телефон. Пара человек вели стрим.