Потайной ход
Шрифт:
Пока мы его пили, я узнал еще кое-что о герре Шлимане. Сокровища, которые он откопал и думал, что это золото Трои, Шлиман контрабандой вывез из страны. Нет сомнений, он хотел очень тщательно изучить его.
За следующей ароматной чашкой кофе я опять заговорил о листе, и опять мне было приказано слушать и ждать.
После Трои Шлиман руководил другой крупной археологической экспедицией в Микенах в Греции. И мы с Джейн еще раз возвратились к истории и мифам. На сей раз легенда оказалась более занимательной. Мы знаем об Агамемноне, что он десять лет был на Троянской
— Короче говоря, — сказала Джейн, вытирая губы бумажной салфеткой, — он сделал еще одно великое открытие — могилы, а в них — останки мужчин, Агамемнона и его людей, убитых Эгисфом и Клитемнестрой. Он послал знаменитую телеграмму королю Греции: «Сегодня я смотрел в лицо Агамемнону».
— А что же миссис Шлиман?
— Очень правильный вопрос, — отозвалась Джейн, — ее звали София. Три недели и четыре дня она копала землю голыми руками и перочинным ножиком. Видишь ли, чисто женская работа. Представляю, как Шлиман в это время сидел и курил сигару и думал о возвышенном. Было найдено пять могил. Держу пари, — продолжала Джейн, — что их нашла миссис Шлиман, а дорогой Генрих прибрал все к рукам. В любом случае он объявил королю: «Могилы открыты мной».
— Тебе известны еще какие-нибудь имена?
— Кассандры, — ответила Джейн. — Дочери короля Трои.
— Это та, что приносила плохие вести?
— Она обладала даром пророчества, — уточнила Джейн. — Предсказала гибель Трои, но ей никто не поверил. Когда Троя пала, Агамемнон схватил ее.
— И что? Взял под мышку и принес домой?
— Что-то в этом роде. Ты уже заметил, надеюсь, что то, что было запрещено Клитемнестре, мог запросто позволить себе Агамемнон?
— Думаю, здесь о чьей-то вине очень трудно судить. Кассандра носила лист, да?
— Нет.
— Я становлюсь нетерпеливым. Не могли бы мы перейти к рассказу о листе?
— Скоро дойдем.
Если Джейн когда-нибудь согласится выйти за меня замуж, — а я надеюсь, что так оно и будет, — я не совсем уверен, кто будет рядом со мною — жена или командир. Подозреваю, что для меня самое подходящее определение — подкаблучник.
— Тебе придется примириться и выслушать меня, Джон, — продолжала она. — Так на чем я остановилась?
— На могиле Кассандры.
— Да, хорошо. Это были не Кассандра и не Агамемнон. Могилы датируются четырьмя веками раньше.
— Шлиман опять опростоволосился! — воскликнул я.
— Смотря что иметь под этим в виду, — быстро возразила Джейн и неодобрительно взглянула, когда я хихикнул. — Это были не их останки. Но они были покрыты золотом, серебром и драгоценными камнями. Это послужило компенсацией Шлиману.
— А листья? Листьев на них было столько,
Она беспощадно продолжала:
— Шлиман писал, что все музеи мира, вместе взятые, не имеют одной пятой того, что имеет он.
— И он был прав?
— Думаю, что да. Позволь рассказать, что он нашел.
Из маленькой вечерней сумочки она достала листок бумаги.
— Итак, в первой могиле он нашел три скелета, и на каждом были диадемы из чистого золота — лавровые листья и кресты...
Я дерзко перебил ее:
— А те листья...
— Нет, — отрезала Джейн. — В другой могиле находились останки трех женщин, и вместе с ними захоронены различные украшения в виде животных, цветов, бабочек, золотых фигурок львов, зверей, воинов. О, Джон, список далеко не окончен. На одном из скелетов была корона. Разумеется — золотая, украшенная золотыми листьями.
— Это те...
— Нет. Голова с короной почти рассыпалась в прах.
— Со мной вскоре произойдет то же самое.
— И в этой могиле... — Она сделала паузу. — Может, забудем про остальное?
— Пожалуйста! — воскликнул я. — Ну, пожалуйста!
— В этой могиле были найдены толстые золотые листья.
— Наконец-то! — Я захлопал в ладони. — И те, которые были у Питеркина, тоже?
— Очень возможно. Трудно утверждать. Их было очень много.
— Ну, у Питеркина было несколько. А сколько их было всего?
Джейн весело рассмеялась.
— Семьсот один. Представляешь, какая ценность!
Я с минуту прикидывал их стоимость: четыреста долларов за унцию.
— Так у нас семьсот первый?
Она покачала своей каштановой головкой.
— Ничего у нас нет, но это один из них. Я проверила. Ходила в Британский музей к женщине-эксперту, которая с нами сотрудничает. С ней консультируются, когда возникает необходимость. Она лишь взглянула и начала подпрыгивать. От волнения заговорила шепотом.
— Говорила: «Стукните меня!» Да?
— Говорила: «О Боже, это Микены!» Затем еще раз шесть подпрыгнула и произнесла: «Шлиман!» И еще немного попрыгала. А потом сказала...
— Откуда вы это раздобыли?
— Нет. Не ее забота задавать вопросы. Она должна давать ответы.
— Что же еще она сказала?
— Следующее слово было «Берлин».
— Свои находки Шлиман привез туда? Собираешься рассказать мне еще одну маленькую историю, не так ли?
— Совсем короткую. Разреши налить тебе еще чашечку кофе?
— Продолжай о Берлине.
— Коллекция Шлимана отправилась в музеи Берлина. В основном в один — древней истории. Итак, что произошло с Берлином?
— Разрушили стену.
— А до этого?
— Гитлер... — сказал я.
— Да. А что потом?
— Война, бомбардировки.
— Продолжаю. В связи с бомбежками важные материалы, ценности, сокровища для сохранности были переправлены из музеев и галерей в Тиргартен.
— Это зоопарк, не так ли? Не положили же они все это ко львам?
— Нет, — возразила Джейн, — но там была огромная цитадель, ощетинившаяся пушками. Предположительно неразрушаемая и неприступная. Догадываешься?