Потерянное освобождение

Торп Гэв

— Приготовиться к стыковочным маневрам, — приказал Коракс. — И подготовьте «Грозовую птицу». Агапито, выбери мне роту для почетной гвардии. Бранн, ты за главного.

В стратегиуме раздался хор подтверждений, и примарх направился к дверям. Когда они отъехали в сторону, Коракс остановился и обернулся.

— Бранн?

Командор замер, не успев сесть в командный трон. Он посмотрел на примарха и заметил на его лице кривую усмешку.

— Да, лорд?

Как бы я ни ценил твое прибытие на Исстваан, в этот раз оставайся там, где я тебя оставил.

— Так точно, лорд.

Пока

«Мститель» направлялся в орбитальный док, на борту корабля велась подготовка, чтобы Коракс с небольшой свитой мог спуститься на поверхность Терры. Бранн нашел Агапито на посадочной палубе вместе с ротой своих легионеров. От металлических стен эхом отдавался лязг гусениц тяжелых сервиторов, заглушая тихий гул разогревающихся двигателей «Грозовой птицы». Бранну казалось, будто его брата что-то тревожит.

— Успокойся, брат, это же не боевое задание, — заметил Бранн.

— От этого оно не менее опасное, — ответил Агапито. — Нас, подобно облаку, окутывают подозрения. Ты видел, как обращался с нами капитан Нориц. Я не жду на поверхности теплого приема.

— Значит, ты должен убедить союзников, что нам можно доверять, — настаивал Бранн.

Агапито задумался и взглянул через плечо Бранна. Коракс вошел на посадочную палубу, кивнул обоим командорам и, не проронив ни слова, направился к рампе «Грозовой птицы».

— Не только я понимаю это, — сказал Агапито, разглядывая десантный корабль и явно думая о находящемся внутри примархе. — Сейчас не время для поспешных проявлений лояльности. Боюсь, лорд Коракс пообещает больше, чем мы сейчас можем выполнить.

— Мы не должны дать предателям беспрепятственно готовиться, — возразил Бранн. — Хочешь оставить их безнаказанными?

Наклонившись к Бранну, Агапито зашептал:

— Нас почти уничтожили. Если мы не будем осмотрительны, запланированное для нас Хорусом свершится в другом месте. Ты знаешь, что сейчас у нас недостаточно сил, чтобы сражаться.

Встревоженный словами брата, Бранн положил руку на наплечник Агапито.

— То, что произошло на Исстваане, — дело прошлое, — сказал Бранн, полагая, что именно это беспокоило Агапито. — Мы потеряли б о льшую часть легиона, но мы выжили.

— Мывыжили, брат? Не припоминаю, чтобы ты был в зоне высадки.

— Это не моя вина! — гневно ответил Бранн, отдернув руку. Его разъярило то, что из всех соратников именно Агапито открыто обвинил Бранна в том, о чем, как он подозревал, думали все боевые братья. — Разве я виноват, что жребий командовать гарнизоном выпал мне?

— Ты неверно понял меня, брат. — Агапито скорбно покачал головой. — Это не личное, просто тебе никогда не понять, что значило быть там. Я не злюсь на то, что тебя не было в зоне высадки, а скорее завидую тебе.

— Ты так ничего и не сказал мне или примарху об этом, — произнес Бранн, гнев которого угас после признания Агапито. — Некоторые воины нашли полезным обсудить увиденное, разделить с остальными случившееся. Скажи мне, что произошло с тобой в зоне высадки?

— Нет, — ответил Агапито, сделав шаг назад.

Когда освещение взлетной палубы потускнело перед открытием главных дверей, он дал сигнал своим воинам начинать посадку. Над головой раздался вой клаксонов о пятиминутной готовности. — Некоторые истории лучше оставить нерассказанными. Тебе не захочется знать, что я делал в зоне высадки.

Бранн, смущенный изменением в Агапито, промолчал, и его брат отвернулся. Когда-то его брат-командор еще на Освобождении был первым, кто рассказывал о своих боевых похождениях, с упоением перечисляя убийства и моменты, когда он находился на волосок от смерти. В юношеские годы, когда они оба сражались за Освобождение, до прибытия Императора с легионом, Агапито воодушевлял борцов за свободу историями о своей отваге и о победах над киаварскими поработителями.

Он увидел, как Агапито остановился у рампы и принялся подсчитывать воинов отделений, которые, громко стуча ботинками о металл, заходили в «Грозовую птицу». Когда мимо Бранна прошли последние легионеры, он заметил кое-что на их наплечниках — небольшой рисунок под символом легиона. Это был серый череп, почти неразличимый на фоне черноты их доспехов. Теперь, увидев его, Бранн понял, что такой же знак носили и остальные воины роты. Он жестом подозвал к себе пробегающего мимо командира отделения:

— Сержант Нестил, на пару слов.

— Да, капитан, — ответил Нестил, вытянувшись по стойке смирно перед Бранном.

— Что это значит? — спросил Бранн, указав на небольшой символ.

— Ветеран Исстваана, капитан, — охотно отозвался сержант. — Нам не назначили официального символа кампании или знака отличия. Нам показалось, что требуется хоть как-то сохранить память о павших в бою.

— Вы все его носите?

— Все, кто сражался там, капитан, по крайней мере в Когтях, — ответил Нестил. Сержант взглянул на Агапито, и Бранн понял, что тот имел в виду.

— Чья это идея? — спросил командор.

— Не уверен, капитан, — признался Нестил. Он отвел взгляд и вновь украдкой посмотрел на Агапито. — Это одна из тех идей, которая возникает сама по себе.

— Прости, что задержал тебя, сержант, — сказал Бранн, жестом указав Нестилу возвращаться к кораблю.

«Плохо дело», — подумал Бранн, наблюдая, как Агапито поднимается за Нестилом по рампе «Грозовой птицы». Командор, отмалчивающийся насчет случившегося, легионеры, которые сами себе присваивают почести. Резня в зоне высадки нанесла Гвардии Ворона куда больший урон, чем просто семьдесят пять тысяч погибших Астартес.

Заняв свое место у одного из иллюминаторов, Альфарий рассматривал Терру, пока «Грозовая птица» удалялась от «Мстителя». Ему повезло войти в почетную гвардию Коракса, что, как он надеялся, обеспечит ему прекрасную возможность увидеть подготовку обороны к нападению Хоруса. Кроме прочих заданий, которые ему могут поручить, основной задачей Альфария в Гвардии Ворона был сбор информации для заключительной, неотвратимой атаки на твердыню Императора. Все, что он сможет сейчас узнать, даст Воителю и его союзникам ценные сведения относительно того, чего следует ожидать.