Потерянное сердце
Шрифт:
Проходит несколько минут, и дверь открывается. Тори сопровождает медсестра. Она усаживается передо мной, как будто тоже заключенная.
— Если вам что-нибудь понадобится, поднимите руку, и мы поможем.
Реальность накатывает на меня, когда я начинаю осознавать, как все обернулось. Это выше моего понимания.
Тори выглядит почти незнакомкой без своего обычного макияжа, укладки на голове. Веки ее покрыты светло-розовыми тенями, на щеках подходящие по цвету румяна. Когда она кладет руки на стол, они дрожат, и ей трудно
— Я твой муж. Ты можешь смотреть на меня, Тори.
Склоняю голову, пытаясь привлечь ее внимание. Наверное, она под воздействием лекарства. Ее движения вялые и заторможенные.
— Я рассказала им все, — говорит она.
— Это хорошо. — Я говорю с ней, как с ребенком.
— Мне нужно уехать, — говорит она.
Эта часть не должна была стать для меня сюрпризом. Хотя вся ситуация кажется какой-то нереальной.
— Куда?
— Я поеду в Айдахо, чтобы найти отца.
— Отца? Ты вернешься?
— Мне нужны ответы. И... нет, — говорит она быстро и решительно, не глядя на меня.
— Что насчет Гэвина?
Я понимаю, даже звук его имени может стать триггером, но осознание того, что мой сын может вырасти без матери, рвет мое сердце пополам.
Я в одиночку пытался привести в чувство Хантера после того, как умерла Элли. Я бы не пожелал этого своему худшему врагу, и теперь — вот оно. Не могу этого понять.
Тори сжимает руки, и костяшки ее пальцев белеют.
— Я сейчас не могу. — Выдохнув, она разжимает руку и бросает на стол крошечный желтый конверт. Затем толкает его ко мне.
— А что насчет нас? — Я открываю конверт и вижу в нем ее помолвочное и обручальное кольца.
— Тоже. Я не могу сейчас с этим справиться, — быстро говорит она.
Чувствую, как киваю головой, но мысли в ней путаются. Она просит развода? Перерыва? Паузы? Какого черта я должен с этим делать?
— Я еще увижу тебя, Тори?
Дверь в комнату открывается, и входит медсестра.
— Думаю, на сегодня достаточно.
— Не знаю, — плачет Тори. — Я не знаю, ЭйДжей. Ты делаешь все еще хуже. Ты постоянно делаешь все еще хуже. Я не подхожу тебе, а ты не подходишь мне. Я не должна была быть матерью, прости.
Я отталкиваю стул от стола... я зол, в ярости и даже в бешенстве. После того как два гребаных года я делал все, чтобы сохранить этот умирающий брак, у нее возникает этот чертов срыв или как там это называется, и она просто отдает мне кольца — и на этом все. Просто отлично. Думаю, у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться.
— Как долго она пробудет здесь? — спрашиваю я медсестру.
— Мы не знаем. Она попросила нас о переводе в реабилитационный центр в Айдахо. Мы проконсультируемся с вами до принятия окончательного решения.
— Отлично, спасибо, — цежу я сквозь зубы.
Глубоко вдыхаю через нос и аккуратно ставлю стул обратно, прежде чем покинуть комнату.
Мне всегда удавалось держать себя и свою жизнь хоть
Если это мы ее разрушаем, Тори может продолжать притворяться, что нас не существует.
К моменту, когда возвращаюсь к своему грузовику, реальность пронзает меня миллионами иголок. Как, черт возьми, я объясню всем, что случилось? Как объясню сыну? Тори просто заставила меня забрать все то, что ей принадлежало. Как будто всегда знала в глубине души, как поступит.
А я был чертовски упрям, чтобы понять это.
Глава 18
Я, наверное, объехал сегодня весь штат. Мне просто нужно подумать, но прошло уже несколько часов, и мне необходимо увидеть Гэвина. Я никогда не оставлял его на ночь, не говоря уже о целом дне.
Повернув к подъездной дорожке у дома Хантера, я вижу Олив и Лану, стоящих у двери. Они так и подпрыгивают от нетерпения и машут мне, чтобы я поторопился.
Я выпрыгиваю из грузовика и бегу к входной двери.
— Это что же так взволновало моих любимых племянниц? — спрашиваю я.
— Гэвин вот-вот сделает первый шаг! Быстрее! Я его учу с тех пор как пришла домой из школы, и у него скоро получится.
Олив и Лана были вроде как старшими сестрами Гэвина с того дня, когда он родился. Каждый раз, когда девочки остаются с ним, они пытаются научить его, как они говорят, новым трюкам.
— Не шутишь? — восклицаю я, уже мчась по дому.
Мы ждали, когда Гэвин пойдет, вот уже несколько месяцев, и я начал немного волноваться, учитывая, что ему уже год и четыре месяца. Я думал, что все дети к этому времени уже умеют ходить, но, наверное, он просто наслаждается этим беззаботным счастливым временем.
Оказавшись в общей комнате, я обнаруживаю Гэвина. Он стоит у края дивана и улыбается во все зубы.
— Па! — он возбужденно приседает и машет мне рукой. — Па!
— Гэвин, готов? Давай покажем па, что мы умеем, — говорит Олив.
Она хватает пульт от телевизора. Это любимая игрушка Гэвина — неудивительно, он ведь мой сын. Олив встает в нескольких метрах от дивана с вытянутыми руками.
Гэвин тянется за пультом, и я осознаю, что едва ли не молюсь о том, чтобы у него получилось. Мне нужно хоть что-то хорошее. Я встаю на колени и машу ему.
— Давай, дружок!
— Ты сможешь, Гэвин! — визжит Лана.
Гэвину невероятно нравится поток эмоций, который постоянно дарят ему девочки.
Он смеется и делает шаг, и другой, и еще один, затем еще три, а потом падает Олив в объятия и валит ее на спину. Они оба смеются. Гэвин, делающий первые шаги, одновременно радует и разбивает мне сердце.