Потерянное сердце

Райан Шэри Дж.

— Я не колебалась ни секунды, глупый. Ты нуждался во мне, и я здесь. Что еще имеет значение?

И это именно то, что нужно. Так просто.

— Кэм, — говорю я, пытаясь сесть, — я хочу все сделать правильно. Я знаю, что мы не готовы пока к чему-то большему, но мне нужно быть с вами. Я не уверен, что свидания — это по мне. Мне кажется, нам нужно пропустить несколько шагов, потому что мы уже встречались, ведь правда? — Я двигаюсь, и с губ срывается стон. — Я знаю, как ты относишься к ярлыкам.

Она наклоняется

вперед и упирается руками в кровать.

— Что ты хочешь сказать, ЭйДжей? — Легкая улыбка на ее лице означает, что она просто хочет услышать, как я скажу эти слова.

— Боже, жизнь чертовски коротка. Это точно, — говорю я, указывая на себя. — Я хочу быть с тобой. Хочу жить с тобой, начать с тобой новую жизнь, и... я не знаю, сможем ли мы сделать все правильно, но может, пока просто будем семьей?

— Ты ужасен, — ехидно замечает Эвер.

— Тихо там, — указываю дочери. — Тебя никто не спрашивал, ворчунья.

— Просто будем семьей? — повторяет Кэмми.

— Да, я буду папой, ты будешь мамой, а остальное просто встанет на свои места.

— Кажется, мне нравится эта идея, — шепчет она.

— Мистер Коул, мы должны немедленно провести еще одно исследование. Мне жаль, но вашей семье придется снова подождать в комнате ожидания, — быстро говорит медсестра.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Кэмми встает, поднимает Гэвина на руки, и Эвер тоже встает со стула.

— Что происходит? — настаивает Кэмми.

— Кажется, еще продолжается кровотечение. Нам нужно сделать еще одно исследование… пусть остальное вам расскажет доктор.

Чувствую, как из легких уходит весь воздух. Я думал, что проспал самый опасный период, но, похоже, мне не так повезло.

Возвращаюсь в тот же кабинет, куда меня возили и раньше, но в этот раз они используют другой аппарат, и вокруг мониторов в соседней комнате бегает больше врачей. Чувствую себя лабораторной крысой.

— Эй, — зову я, — кто-нибудь. Пожалуйста, скажите мне, что происходит? Я вроде как немного волнуюсь.

Подошедший доктор отодвигает один из аппаратов.

— ЭйДжей, во время первоначального обследования мы не заметили еще один очаг кровоизлияния. Возможно, потому, что уделяли внимание другой стороне, а может, кровоизлияние началось позже. Оно несильное, но оставлять так дело нельзя. В любом случае, для наркоза сейчас не лучшее время, особенно после недельной комы. Мы можем рискнуть, или есть альтернатива.

— Какая альтернатива? — спрашиваю я, и мне страшно услышать ответ.

— Есть некоторые пациенты, в основном с опухолями головного мозга, которых нельзя подвергать анестезии из-за риска осложнений. В этой ситуации риск осложнений такой же, и я бы чувствовал себя более комфортно, выполняя операцию, пока ты находишься в сознании.

— Я должен буду находиться в сознании во время

операции на мозге? — уточняю я. Потому что, черт, я не уверен, что даже мысленно способен пройти через это.

— Мы дадим тебе препарат для обезболивания, но мне нужно знать, считаешь ли ты себя способным через это пройти?

— Откуда мне знать?

— Ты знаешь себя лучше, чем я, сынок, и хочу дать тебе право выбора, потому что альтернатива, по моему мнению, куда более опасна.

— Когда мы должны будем это сделать?

— Немедленно. Иначе могут возникнуть осложнения, с которыми нам не хотелось бы иметь дела.

Я киваю, отвечая и не отвечая одновременно. Он предлагает мне выбор, но я не чувствую, что он у меня есть.

— Могу я сначала поговорить со своей семьей?

— Конечно, — говорит он.

Возвращаюсь в свою палату, и все остальные сразу же входят внутрь, скорее всего, чтобы сэкономить время. Они обращаются со мной, как будто я вот-вот умру. Эта мысль пугает меня до чертиков.

Все смотрят на меня со страхом в глазах.

— Им снова нужно меня оперировать. Кажется, кровоизлияние продолжается.

— Снова под наркоз? — подает голос Хантер. — Нетушки.

Я с трудом сглатываю, пытаясь собрать в кучу слова, которые даже в голове не могу произнести твердо.

— Вообще-то, во время операции я буду в сознании.

— Что? — голос Кэмми едва слышен.

— Слишком опасно сейчас давать мне наркоз, и слишком опасно медлить. Вот такие дела.

— Сначала я хочу поговорить с доктором, — говорит папа.

— Да, я тоже, — соглашается мама.

— Ребята, доктор ясно дал понять, что у меня не так много времени, и я ему верю. Кажется, он знает, о чем говорит.

Папа падает в кресло, на его лице ни кровинки. Он подпирает рукой голову и медленно и тяжело дышит.

Эвер закрыла ладонью рот и смотрит на меня так, будто увидела призрака. Она не должна быть во всем этом замешана. Она уже через многое прошла. Гэвин ничего не понимает, но она понимает.

— Могут быть осложнения? — спрашивает Кэмми.

— Он не сказал, но выбора особо нет. Так что лучше решусь на операцию, не думая об осложнениях, тем более, что я должен быть в сознании.

Кэмми понимающе кивает головой, хотя я почти уверен, что она не совсем понимает. Потому что даже мне трудно это все осознать.

— ЭйДжей, я хочу знать квалификацию этого врача, — говорит мама, потирая плечо папы. — А куда ушел Хантер?

Наверняка брат уже насел на доктора.

— Хорошо, итак, пройдемся еще раз, — говорит медсестра. — Сейчас мы должны подготовить ЭйДжея к операции. Как только все закончится, и он отойдет от лекарств, кто-нибудь к вам выйдет и все расскажет.

Кэмми наклоняется и целует меня в лоб.