Потерянные души
Шрифт:
Не знаю, дед, - честно ответил он.
– Ей-богу - не знаю. Соскучился, конечно -по друзьям, по Люде, но отцу, но... Понимаешь, сложно там все... В двух словах не объяснить...
А и не надо, - кивнул пасечник.
– Главное - чтобы ты сам в себе, в жизни своей разобрался. Чтобы духом был крепок, спуску себе не давал! Чтоб, не приведи Господь, в хорька не превратился... А трудно станет - пчелок наших вспоминай. Они всегда вместе, всегда в грудах...
Космос, слушавший старика с низко опущенной головой, встрепенулся.
Значит, пора, дед? Кончился
Пора, Кузя... Вот грибов насушим - и поезжай себе с Богом!
Космос встал, пружинисто прошелся несколько из конца в конец по горнице, покусывая нижнюю губу. Пасечник, посматривая на него из-под густых, кустистых бровей, ждал ответа. Наконец Космос сел напротив старика и, нерадостно улыбнувшись, покачал головой:
Нет, дед, ну их, эти грибы! Вот дождь закончится - и поеду!
XXI
В Москве было жарко - над плавящимся асфальтом висело дрожащее марево, духота была страшная, как в парной. Все, кто мог, разъехались на отдых - туда, где дует свежий морской бриз, где веет прохладой от тихого лесного озера, где нет раскаленного бетона, асфальта и металла.
Уехали Оля с Ваней, Пчела, ушли в отпуск Шмидт и Макс... Даже Тамара решилась оставить на недельку Фила и отправилась на Кипр. В изнывающей от жары Москве остался только Белов.
Павильонные съемки подходили к концу, начинался следующий этап - съемки на натуре. Сперва собирались отснять конные сцены под Москвой, а потом вся группа должна была отправляться на Урал - там еще Филом был найден старый полуразрушенный завод, идеально подходящий для фильма.
Подмосковный этап работы Белов планировал пропустить и слетать вместо этого к жене и сыну во Флориду. А вот на Урал он собирался непременно. Завод, который Фил отобрал для на-
туры, находился в Североуральске - том самом городе, где Саша отсиживался после смерти Мухи восемь лет назад. Было очень любопытно снова побывать в тех местах, проведать тетку, увидеть, если повезет, кого-нибудь из старых приятелей...
Но все его планы на отдых полетели в тартарары после одного звонка Кордона. Продюсер позвонил рано утром и сразу огорошил толком не проснувшегося Белова:
Все, Саша, ты как хочешь, но я выхожу из игры! Ищи для своих "Бессмертных" другого продюсера, я ухожу!..
Чего?!
– Белов не сразу сообразил, о чем речь.
– Андрей, это ты, что ли?..
Ну давай, давай, просыпайся!
– нагло фыркнул Кордон.
– Я ухожу из картины, понял? Во-первых, мне уже до смерти надоела эта идиотская лабуда, а во-вторых, я получил сногсшибательное предложение из Голливуда! Ты слышишь меня, Белов?!
Слышу...
– буркнул Саша.
– А как же быть с?..
Ты про Валеркину расписку?
– бесцеремонно перебил его Кордон.
– Я заплачу тебе все - и долг и проценты. Сколько ты хочешь? Двести, триста?..
Белов, наконец, окончательно проснулся. "Забавно, - подумал он.
– Этот подонок предлагает мне деньги, которые у меня же и украл..."
Я хочу одного, чтобы ты закончил "Бессмертных"!
– холодно отчеканил он.
Нет, не могу!
–
– Не могу, Саш! Меня зовут в Голливуд, ты что, не слышал?! Такое бывает раз в жизни, пойми!
Белов понял другое - этот разговор по телефону все равно ничего не даст. Надо было действовать иначе: немедленно увидеться с Кордоном, узнать все о Голливудском предложении, о его планах и как можно скорее разрушить их.
Ладно, Андрей...
– Саша сделал вид, что задумался.
– Давай прямо сейчас встретимся и перетрем это дело...
Да что тут тереть!
– самодовольно засмеялся продюсер.
– А впрочем... Хорошо, давай! Только прямо сейчас, сможешь?
Нет проблем! Через полчаса в поплавке у Парка культуры, идет?
Через полчаса Кордон, захлебываясь от восторга, рассказывал Белову о факсе из Голливуда, пришедшем этой ночью.
Представляешь, Саш, что они затеяли? Блокбастер про нашу революцию! Прикинь: Николай Второй - Роберт де Ниро, Керенский - Дастин Хофман, Сталин - Харрисон Форд, а Ленин... Знаешь, кто у них будет Лениным?! Джек Николсон! Съемки в Голливуде и, естественно, у нас, в Питере. Ты только вообрази: пьяные матросы штурмуют Зимний! Тысячи статистов, десятки камер! Саша, два пальца об асфальт - такой проект на Оскара потянет! И сопродюсер с нашей стороны - я!
Да, круто...
– соглашался Белов.
– И что же, они прямо на тебя вышли?
Ну да! Сперва связались с Госкино, навели справки, а потом - хлоп!
– факс!
– хохотал Кордон.
– Я, грешным делом, сначала даже не поверил! Розыгрыш, думаю, шутка чья-нибудь дурацкая. Взял и перезвонил туда. И представляешь - все правда!
И что теперь?
– поинтересовался Саша.
– В Голливуд, контракт подписывать?
Продюсер опрокинул рюмку коньяка, отправил в рот дольку лимона и, скривившись, пояснил:
В августе, наверное, полечу. Сказали, о точной дате подписания контракта сообщат дополнительно.
Так может, хотя бы конные сцены отснимешь?
Э, нет, дорогой!
– со смехом замотал головой Кордон.
– Мне еще столько дел предстоит! Надо подготовиться, литературку полистать, историю вспомнить, бумажки всякие оформить... Нет уж, ищи себе нового продюсера, Саша!..
Белов задумчиво кивнул, потом взглянул на часы и встал.
– Ну что ж, Андреи, поздравляю! И пойду, ты извини - дела!
– Погоди, а деньги-то?
– вскинулся ему вслед Кордон.
– Долг Валеркин?..
Саша оглянулся на ходу и небрежно махнул рукой:
– Брось, потом как-нибудь... Пока!
XXII
В машине Белов достал телефон и, порывшись в старой записной книжке, набрал длинный международный номер.
Виктор Петрович Зорин тоже был в отпуске. В Москве его, конечно же, быть не могло, не было его, вероятно, и в Исси-ле-Мулино. В такую жару он мог быть только в одном месте. Минувшей зимой Зорин купил небольшой домик в сорока километрах от Ниццы. Саша был уверен, что Виктор Петрович проводил отпуск там - вместе со своей Ларисой и дочкой.