Потерянные души

Белов Александр Константинович

Впрочем, в этот раз ничего подобного Белову увидеть не удалось. Не успел он сделать и двадцати шагов, как зазвонил мобильник. Саша взглянул на дисплей - это была жена.

Да, Оль, - ответил он.

Саш, а у нас гости...
– ее голос звучал как-то странно - то ли растерянно, то ли насмешливо.

Что за гости?
– напрягся Белов.

– Какая-то деревенская бабка, - зашептала Оля.
– Анна Федоровна, ищет Валеру, говорит, что ты ей писал...

– Е-мое!..
– ахнул Саша.

Он сразу вспомнил: недели

три назад Тамара передала ему пришедшее из Нижегородской области письмо, адресованное Филу. Автором его, как оказалось, была нянечка из его детдома. На листке, вырванном из школьной тетрадки, неровным, старческим почерком почти без знаков препинания были подробно описаны немудреные новости провинциального детдома. Но главным было не это. Фил не ответил уже на три письма, и бедная нянечка страшно волновалась - что с ним, не заболел ли, не случилось ли чего худого? Подобными вопросами ее письмо и начиналось, и заканчивалось. Она умоляла Фила черкнуть хоть пару строк, потому что "...уж больно тошно мне, Валерочка. Все время сны нехорошие и сердце щемит".

Это забавное и трогательное письмо задело Сашу за живое. И хотя Белов терпеть не мог писанины, в тот же день он написал нянечке коротенький ответ. Мол, Валера заболел, лежит в больнице, лечат его хорошо, и скоро он обязательно поправится. В конце подписался: "Валерии друг Саша", и, на всякий пожарный, дал свой домашний адрес.

Е-мое!..
– повторил в полной растерянности Белов.
– Это ведь нянечка из Филовского детдома...

Да я уж знаю, - с некоторой ехидцей усмехнулась Ольга.
– Познакомились... Что делать-то, Саш? Она к Валерке рвется...

Оль, ты ее займи чем-нибудь, я сейчас приеду!
– он выключил телефон и повернул назад, к машине.

Тетя Нюра (так представилась гостья) оказалась сухонькой, но довольно крепкой еще бабулькой, хотя и выглядела лет на семьдесят. У порога Беловской квартиры стояли две огромные хозяйственные .сумки, связанные за ручки старым платком - тетя Нюра доволокла их на своих худеньких плечах. Саша попытался убрать их в сторонку и ахнул - в каждой было чуть ли не по пуду.

Что там у вас?
– спросил он.

Гостинцы для Валерочки, - охотно объяснила старушка.
– Всем приютом собирали. Варенья, соленья, настойки лечебные на травах... Завхоз поросенка заколол - ветчины накоптили, сала... Ребята рыбки наловили, навялили... А как же? Чай, не чужой он нам, Валера-то...

Рассказывая, она повязала на голову платок и принялась, покряхтывая,, обуваться.

Куда вы, тетя Нюра?
– хором спросили Беловы.

Как это куда?
– удивилась нянечка.
– К Валерочке. Оля говорила: ты отвезешь...

Отвезу, конечно, но...
– пожал плечами Саша.
– Давайте хоть чаю попьем, да и устали, наверно, с дороги?..

Некогда мне рассиживаться, сынок!
– покачала головой старушка.
– Вечером поезд, билеты еще взять надо... Поехали, милый! Ох,

горюшко, как он там, Господи!..
– последние слова, очевидно, были уже о Филе.

Покачивая головой, тетя Нюра взялась было за свои сумки, но ее решительно отстранил Саша.

Я возьму.

Покраснев от натуги, он взвалил на плечо неприподъемные гостинцы для Фила, и открыл перед старушкой дверь.

По дороге в клинику Саша изложил наспех сочиненную для тети Нюры версию болезни Фила.

– Понимаете, у Валеры очень редкое, но неопасное заболевание головного мозга, - с самым серьезным видом объяснял он.
– Какие-то сложные биохимические процессы... Ну и лечение у него особенное. Сном его лечат, тетя Нюра, специальным биохимическим сном, понимаете? Будить его нельзя, он будет спать еще долго - может месяц, а может и больше. Пока приборы не покажут, что болезнь закончилась... Там у него такая маска на лице - по ней подается воздух с лекарствами. Ну и капельница, конечно... А сам он спит. Все время спит, понимаете?..

Пожилая нянечка согласно кивала, слушая эту лабуду, и не сводила с Белова наивного и встревоженного взгляда светло-голубых, выцветших глаз. Временами она мелко крестилась, временами шмыгала носом, быстро промакивая слезящиеся глаза уголком платка.

В клинике тетя Нюра и вовсе растерялась. По всему было видно - в таких больницах ей бывать еще не приходилось. Она семенила рядом с Беловым, испуганно посматривая на встречных врачей, и что-то беспрерывно шептала себе под нос.

Когда они зашли в палату Фила, Саша шагнул в сторону, пропуская старушку вперед.

– Вот он...

Она подошла к кровати и медленно опустилась на стул, пододвинутый услужливой медсестрой. Сухая, сморщенная ладонь старой нянечки легко коснулась волос Фила, его лба, щеки...

– Валерочка, сыночек...
– произнесла она дрожащим, надтреснутым голосом.
– Здравствуй, родной...

Саше вдруг стало неловко, он подошел к окну и направил свой невидящий взгляд на больничный двор. За его спиной слышался горячечный шепот тети Нюры - она истово молилась.

Одна молитва сменяла другую. Белов ждал, боясь пошевелиться. Наконец, голос нянечки у кровати Фила затих. Саша оглянулся. Тетя Нюра стояла на коленях, лицо ее было мокро от слез, она поглаживала безжизненную руку Фила и все шептала и шептала - без-звучно и горестно.

Белов опустил голову и вышел в коридор. Там, на жестком больничном стуле, ему пришлось просидеть еще больше часа. Тетя Нюра вышла из палаты только тогда, когда туда по какой-то своей надобности зашли врачи.

На старушку было больно смотреть - красные от слез глаза, трясущиеся губы, пряди седых волос, выбившиеся из-под съехавшего на бок платка.

Пойдемте, тетя Нюра, - шагнул к ней Саша.
– А Валера вылечится, обязательно вылечится!

Дай Бог...
– прошептала нянечка.
– Дай ему Бог!..