Потерянные континенты

де Камп Лайон Спрэг

Гомер рассказывает немного о феаках: как их царь Навсифой (сын Посейдона) увел их из «Гипереи пространной невдалеке от циклопов, свирепых мужей и надменных» на теперешнее место «вдаль от людей, кто питается хлебом». Это кажется бессмыслицей, поскольку единственная в истории Гиперея – это фонтан в городе Фе-рай, на юго-западе Фессалии, рядом с Иолкосом, связанным с аргонавтами. Однако обычная эвгемеристическая трактовка «Одиссеи» соотносит Полифема с горой Этна, а землю циклопов – с Сицилией.

Как бы там ни было, Навсифой умер…

И Алкиной там царил, от богов свою мудрость имевший.

На следующий день после того, как Одиссей

выбрался из моря, Афина внушила дочери Алкиноя, белорукой Навсикае, взяв служанок, поехать к реке на царской повозке с бельем, чтобы его постирать. После стирки девушки стали играть в мяч и криками разбудили Одиссея. Голый скиталец, с несвойственной греку скромностью прикрывшись веткой, выломанной в кустарнике, обратился за помощью к Навсикае, которая не убежала, как остальные, завидев его.

Прекрасная царевна вернула своих подруг, дала ему одежду и велела следовать за ней в город. Навсикая объяснила, что оказался он «средь богоподобных феаков», которые «живут ото всех в стороне, у последних пределов шумного моря, и редко их кто из людей посещает». Их город обнесен высокой стеной, была в нем превосходная гавань, прекрасный храм Посейдона и дворец для собраний из огромных камней. «Ибо феакам нужны не колчаны, не крепкие луки, надобны им корабли равнобокие, весла и мачты; радуясь им, испытуют они гладь моря седого», – говорит девушка.

Во дворце Алкиноя Одиссей был поражен медным порогом, золотыми дверями, серебряными косяками, медными стенами и золотыми статуями юношей, держащих факелы. Он обратился к царю и был принят с радушием. Одиссей узнал, что корабли феаков «быстроходны как птицы или сама мысль»; что они, подобно циклопам, состоят в родстве с богами; и самой удаленной точкой, где они побывали, является остров Евбея у восточного берега Греции, куда феаки возили Радаманта в гости к его родственнику Титию. В греческой мифологии Радамант был братом критского царя Миноса. Благодаря его прямоте боги после смерти назначили Радаманта одним из судей над умершими и позволили жить на Елисейских полях, которые находились, как и Огигия Гомера, и край киммерийцев, где-то на Дальнем Западе. Феаки жили в роскоши, любили всем сердцем «пиры, хороводные пляски, кифару, ванны горячие, смену одежды и мягкое ложе».

Алкиной, старый кутила с веселым нравом, согласился отправить Одиссея домой. На следующий день он закатил пир в честь чужеземца с выступлениями атлетов и танцами. Певец Демодок исполнил на форминге балладу о любовных утехах богов. После праздника Одиссея упросили назвать свое имя и поведать о странствиях после Трои. Его рассказ, занявший песни с IX по XII в «Одиссее», является самой известной частью этого произведения. В нем говорится о том, как его флот был отброшен к Фракии, где его люди победили киконов, но затем киконы их одолели и изгнали; после попали они в земли лотофагов, питающихся лотосами, в Северной Африке; далее в край циклопов; на плавучий остров Эос с медной стеной; к каннибалам лестригонам; на остров Ээя волшебницы Цирцеи; в страну киммерийцев на берегах реки Океан, где Одиссей беседовал с призраками своих товарищей; мимо острова сирен и утесов Планктов, иначе Сталкивающихся; через пролив Сциллы и Харибды к острову Тринакрия, где его команда убила множество овец и коров Гелиоса, чем окончательно погубила экспедицию, поскольку от нее остался всего один корабль. В конце рассказа Одиссей влезает на бревно от своего разбитого корабля и плывет по течению к острову Калипсо.

На следующий день Алкиной отправил Одиссея на одном из волшебных феакийских кораблей с богатыми дарами. За одну ночь доставил странника корабль, быстрый как полет ястреба, к берегам его родной Итаки, где он расквитался надлежащим образом с ухажерами Пенелопы. Однако Посейдон, недовольный тем, что феакийский корабль безнаказанно прошел по его морю, и взбешенный тем, что Одиссей вернулся

домой невредимым, бросил корабль на камень, когда тот входил в порт. Более того, Посейдон пообещал «город горой окружить им». Чтобы предотвратить это последнее бедствие, феаки отказались от своего дружелюбного обычая отвозить домой всех чужеземцев, оказавшихся в их городе.

Итак, что же такое Схерия? Ее соотносили с не меньшим количеством мест, чем Атлантиду.

Аполлодор, Страбон и другие античные авторы полагали, что это Корфу (также называемый Керкира или Корцира), служивший когда-то летней резиденцией кайзера Вильгельма II. Некоторые современные исследователи творчества Гомера придерживаются этого традиционного взгляда. Шотландец Шиван, например, считал, что это Корфу, населенный финикийцами или критянами. Однако на Корфу не бывает приливов, нет рек, и он находится не «далеко в шумном море», рядом с Елисейскими полями, а рядом с Лефкасом, одним из группы островов, входящих во владения Одиссея. Чтобы перевезти его с Корфу домой, вряд ли понадобился бы волшебный корабль, разве что, как думал Шиван, феаки просто хвастались, говоря о своем морском волшебстве.

Кроме того, у Корфу есть конкуренты. Лиф считал, что это был Тафос, вотчина царя Мента, помянутого в первой песни «Одиссеи», в противовес общепринятому мнению о том, что Тафос есть исторический Тафиос, островок к востоку от Лефкаса.

Рис. 15. Царство Одиссея, западный берег Греции и острова, упомянутые Гомером

Другие, например Лойц-Шпитта и Хенниг, выдвинули гипотезу о том, что Корфу – не что иное, как сама Итака Одиссея. У западного побережья Греции, сгрудившись у входа в Коринфский залив, расположился архипелаг из четырех крупных и множества мелких островов. В наши дни четыре крупных называются (если идти с юга на север) Закинф или Занте, Кефалиния или Кефалония, Итака или Тиака (наименьший из всех четырех) и Лефкас или Санта-Мора. В античные времена их именовали Закинф, Кефалиния, Итака и Лефкас или Левкадия соответственно. (Помните богиню Левкотею?) Идем дальше, Гомер неоднократно говорит, что владения Одиссея состоят из «Закинфа, Дулихия, Зама и Итаки». Кажется, несложно соотнести эти четыре названия с четырьмя обсуждаемыми островами.

Тем не менее выяснилось, что утверждать это с уверенностью можно лишь относительно Закинфа. Кефалиния могла быть либо Дульхием (описанию которого она отвечает), либо Замом (поскольку там есть одноименный город). И соответственно, наоборот, Лефкас соответствовал бы либо Заму, либо Дульхию. Итака, несмотря на название, не отвечает полностью описанию родины, данному Одиссеем Алкиною: «Плоская наша Итака лежит, обращенная к мраку, прочие все – на зарю и на солнце». «Зофос», в переводе «мрак» или «тьма», здесь употреблен как поэтический оборот речи, означающий, вероятно, «запад», но, возможно, и «север» или даже «северо-запад». А современная Итака лежит ровно в центре всей группы. Кроме того, о ней сказано «хтамале», «низкая» или «плоская», а Итака сплошь покрыта скалистыми холмами до 2645 футов высотой.

Драгайм и Дёрпфельд предположили, что Лефкас является Итакой Гомера. Другие этому возражали, утверждая, что Лефкас был вовсе не островом, а полуостровом, поскольку от материка его отделяет лишь мелководный брод. И как будто этой и без того непроглядной завесы названий было не достаточно, Гомер также упомянул в «Одиссее» кефалленцев, не пояснив, где они живут. Вероятно, нам лучше вообще не втягиваться в сей древний спор, который тянется 2400 лет, да так и не дал ответа на вопрос. Может быть, Гомер, описывая эти острова по слухам, слегка запутался в географии и спутал Итаку, Лефкас и Корфу друг с другом.