Потерянные во времени
Шрифт:
— Тогда оставайся навсегда в земле! — после этих слов огромный огненный шар с бешеной скоростью полетел в сторону Ловела. Он только приготовился дать отпор, как из портала вылетела Лура. Все происходящее дальше было словно в диком, страшном сне.
— Нет!!! — закричала девчонка и отчаянно бросилась к Ловелу. На ходу она вынула откуда-то из-за пазухи серебристый, расшитый золотом кисет и метнула ему. Он поймал вещицу налету. В этот момент мир разбился на множество слепящих осколков, чем-то тяжелым ударило в грудь, дыхание сдавило болью, Ловел зажмурился и провалился в темноту.
Генри
Это утро выдалось самым неудачным в его жизни.
Генри повелел другу, чья преданность проверена временем — избавиться от Уля. В тот день, когда он с помощью Тора использовал магию ветра и похитил парнишку с моста, Генри ожидал, что разом сможет решить несколько проблем. Но противный мальчишка, на которого он потратил столько времени, не оправдал его надежд — не хотел сознаваться, куда спрятал Соу. Ему же очень хотелось быть героем в глазах Венеры (которую он по-прежнему безнадежно любил) и самому передать малышку Августе. Этим же Генри надеялся снискать одобрение и благодарность Маркуса, двоюродного брата и к тому же — короля Раундинии. Что в свою очередь сулило почет и любовь народа. Возможно, он перегибал палку, но отпустить мальчишку просто так — не мог, оставлять дальше его возле себя — тоже становилось опасным. Уля могли обнаружить: и Силен, старик-маг, уважаемый в народе и бабка мальчишки — Магда, ведунья, к тому же, известная травница. Генри очень хотелось оставаться чистым перед лицом Маркуса и Венеры.
Лэнс, появившийся так некстати, снова разрушил честолюбивые мечты.
В братскую любовь Генри больше не верил. Слишком много между ними было того, за что нельзя простить. И поэтому весьма странным казалось то, что Лэнс сохранил ему жизнь, когда у него имелась возможность расквитаться за все беды сполна.
Больше всего Генри поразила Луиза — женщина, давшая им жизнь, мать — которой они лишились по воле Энджа, и чьей заботы слишком не хватало ему в свое время. Она защитила его, рискуя собой, отразила удар колдуна.
События развернулись так быстро, что Генри не успел не только увидеть, понять, но и прочувствовать смерть брата. Она произвела на него неизгладимое впечатление. Он всегда стремился избавиться от Лэнса, но когда увидел его лежащим без движения, с пробитой грудью…
И эту девушку, что так стремилась помочь брату, но по воле Энджа сейчас бескровная, словно кукла, с пустым взглядом, устремленным ввысь, лежала с ним рядом, сжимая в руке какую-то тряпицу.
Генри впервые заглянул в глаза смерти — отчаяние накатило на него волной и захлестнуло грустью, душевной болью, на которую он никогда раньше не был способен. Все внутри — перевернулось.
По его вине, на его совести — три загубленные жизни. Они могли бы быть счастливы… и что теперь? Он взвыл, словно раненый зверь, сила его желания — повернуть историю вспять, изменить ход событий — выпустила на волю магический вихрь, сидевший в нем много лет.
Генри и сам бы не мог объяснить того, что произошло дальше.
Взметнувшись к небу, выше звезд, он, выпуская свою боль, сделал несколько витков вокруг раскинувшегося под ним Мира и повернул колесо времени немного назад. Теперь,
Увидел, будто во сне, как Эндж посылает волшебный шар на его брата; девчонка успевает на этот раз — бросает кисет. Тот озаряет собой пространство. Свет, исходящий от него, жарче, чем солнце — вспыхивает и заслоняет собой Лэнса. Шар, направленный колдуном, разлетается вдребезги перед светящейся стеной. Один из кусков летит в сторону девчонки.
— О, нет! — воскликнул Генри и предотвращая события, развернул осколок. На этом его магическая сила иссякла.
Дальнейшее он не видел, рассудок помутился, слабость окружила собой, и маг свалился в траву, утратив на время связь с миром. Очнулся он от горького плача и теплого успокаивающего голоса Эн:
— Все будет хорошо, мы вернем его, успокойся.
Генри открыл глаза и медленно вышел на голос матери. То, на что натолкнулся его взгляд, заставило прийти в себя. Время вернулось в свое русло и забрало с собой — Лэнса… Тот лежал, раскинув руки, а из его пробитой груди текли бесчисленные кровавые струи, окрашивая землю в бордовый цвет. У Генри закружилась голова, к горлу подступил горький комок. Он не сумел спасти брата, не успел. Девчонка плакала, а Луиза что-то делала над безжизненным телом, но он не стал всматриваться. Отошел в сторону, присел в траву и закрыл руками лицо, беззвучно убивая в себе горе.
…Гулкие шаги отражаются от серых, прозрачных стен.
Холод сковывает движения, забирается внутрь…
Ловел открыл глаза — свет серый, немножко седой, словно иней на зимних ветвях, окружил его. Он огляделся — вокруг не души, босыми ногами оперся о гладкую поверхность прохладного пола, встал. Длинное серое платье скользнуло до самых щиколоток, но не согрело. Зубы робко постукивали, тело содрогалось в ознобе. Большая белоснежная бабочка сделала круг почета и своим прозрачным тельцем присела ему на плечо, легко вспорхнула, поманила за собой.
Шаг, еще, еще…
Боль согнула его пополам, громкий крик заложил уши. Он не может идти, падает, скользкий пол раздвигается под ногами и…
Проваливается под ним, ломается, провожает…
— Ловел! Ловел! — его настойчиво трясут за плечи. — Слышишь?! Ты слышишь меня?! Дыши!
И он дышит — тяжело, больно, прерывисто. Легкий вздох облегчения рядом, соленые капли дождя обжигают грудь. Всхлипы — будят, пробуждают тепло чувств. Медленно поднял тяжелые веки. Рыжеволосая девчонка, всхлипывая, сквозь слезы — улыбнулась ему:
— Живой!
— Я же — обещал, — прошептал он.
Сознание легкой птичкой выскользнуло и улетело от него в неведомые дали.
Генри, окунувшийся в свою боль, вдруг почувствовал легкое прикосновение. Его погладили по голове, затем нежно обняли:
— Я горжусь тобой, сынок, — произнес мягкий женский голос. — Ты смог устоять перед злом и спас брата.
— Я не успел, — возразил он, качая головой.
Эн заглянула к нему в глаза, провела рукой по его слипшимся от пота волосам.