Потерянные во времени
Шрифт:
— У тебя все получилось. Он будет жить и Лура тоже.
От этих слов, радостью заполнилось сердце. Он словно заново родился, впервые ощутил свободу и захотел смеяться — громко и счастливо, как когда-то в детстве, когда зло еще не было властно над ним.
Теперь Генри мог выдержать все, даже осуждение Маркуса и ответить за свои неблаговидные поступки — страх больше не держал его душу.
Вернувшись домой, он встретился с королем и во всем признался. Ждал гнева, проклятий, чего угодно, но только не прощения.
—
Генри склонился перед Венерой, стыд не позволил смотреть ей в лицо.
— Прости меня, если сможешь. Я не хотел… Я… любил тебя.
— Любил?! Но разве любовь способна на вероломство? Нет, Генри. Что угодно, но только не это чувство руководило тобой. — Женщина встала и подошла к нему, встретилась взглядом, холодным и чужим:
— Я прощаю тебя, хоть мне и очень нелегко. Надеюсь, ты найдешь ещё свою любовь. Теперь же — уходи!
Начинать заново всегда сложно. И он, наверное, не справился бы, не окажись рядом верного друга. Тор помог ему пройти через трудности — найти свое место в жизни, а встреча с Августой — перевернула его душу. Он увидел девушку, словно впервые, и глубокое чувство поселилось в его сердце. Генри влюбился, теперь мир открывался перед ним заново.
Единственное, что его печалило — он пока не получил прощение Лэнса. Но очень надеялся на то, что когда-нибудь судьба даст ему еще один шанс на примирение.
ЭПИЛОГ
Он проснулся после длительного сна у себя дома. Лура сидела рядом и робко держала его за руку. Ками расстелилась пушистым ковром у её ног.
— Доброе утро! — поприветствовала девчонка.
Ловел улыбнулся в ответ:
— Лура! Я очень соскучился по тебе…
Два месяца он провел в постели, борясь за жизнь. Все это время чувствовал, что она рядом, согревает его своим теплом и заботой.
Боль в груди сковывала движения, и мешала вздохнуть свободно. Но он жил, а значит, самое страшное — теперь позади.
Впервые после продолжительного времени Ловел в сопровождении Луры и Ками покинул свою комнату, вышел подышать целебным воздухом Межвременья. Кошка потерлась о его ноги и, убедившись, что в ней больше не нуждаются, покинула их, исчезая по своим — рысьим делам.
Жизнь вокруг пестрела красками, словно ничего не случилось — жители заняты каждодневной суетой. Они, скорее всего, и не заметили, как близко находились от края пропасти. Эндж мог разрушить их мир и никогда не вспомнить о тысячах загубленных жизней. Ради своих идей он не жалел никого, даже близких.
Ловел вобрал в себя жизнь, глубоко вдохнул и закашлялся, резкая боль сдавила ребра.
— Рано, Ловел! Ты еще не здоров.
—
Лура смахнула со щек соленые капли и тихо ответила, поддерживая его под руку:
— В тот день, я немного не успела. Ты поймал кисет с монеткой, и он защитил тебя, но один осколок всё-таки пробился сквозь защиту и ударил в грудь, разорвал твои легкие. Ты… умер, ненадолго. Эн окропила твою рану волшебной водой и напоила сильным снадобьем, приготовленным из чешуи дракона. Мы смогли вернуть тебя к жизни, но тебе нельзя пока дышать глубоко…
— Спасибо, что хоть как-то могу дышать, — улыбнулся он и заглянул в её мокрые от слез глаза. — Но откуда у тебя кисет? Где ты его нашла?
— Там, где ты сказал, за каминной полкой.
— Но…
— Я знаю, это была уловка. Но, мне так хотелось его найти…, ведь теперь я тоже немного волшебница, — промолвила она и чуть отстранилась.
Ловел заметил её смущение, проследил взглядом за рукой и обмер. Его Лура готовилась стать матерью, округлый живот был тому доказательством. Сердце гулко стукнуло в груди, причиняя новую боль. Пока он беспомощный висел между жизнью и смертью, кто-то сумел завоевать её сердце. Она станет матерью…
— Поздравляю, — сухо выдавил он из себя. — Ты довольна?
— Да, — её улыбка озарила и без того светящееся от счастья лицо.
— Могу я спросить: кто удостоился такой чести? — он отвернулся, едва сдерживая крик души, ревность жгла его изнутри. Ловел готов был убить любого, кто дотронется до Луры. Но если она счастлива, то он сумеет уступить, уйти навсегда.
— Прости меня, Ловел, — теплая ладонь дотронулась до его плеча. — Ты помнишь мой день рождения? Помнишь?
— Да, — Ловел пытался вспомнить, кто же из присутствующих на празднике оказывал пристальное внимание Луре.
— Понимаешь, я очень боялась, что когда исчезну из твоей жизни надолго, ты найдешь мне замену. Много красавиц вокруг… В общем, мне нужны были гарантии. И… я украла у Эн эликсир любви и подсыпала тебе в кубок. Он действует только на тех, кто любит друг друга. Если чувства не настоящие, то ничего не происходит…
— Постой, но…
— Мы были близки в ту ночь, а утром я сбежала к себе и боялась признаться. А потом ведь могло и ничего не получиться. Кто же знал, что твой подарок поселится во мне на несколько месяцев?
— Лура! Лу… — он прижал её к себе и осыпал поцелуями рыжую макушку. — Какая же ты у меня глупышка! А если бы я умер?
— Вот еще! Ты думаешь, я бы позволила?
Он рассмеялся в ответ. Кто-кто, а Лура точно бы его и из-под земли достала, за что он, конечно же, — был ей весьма признателен.
***
Ловел сидел под тенью широкого клена и наслаждался спокойствием.
Прошлое больше не давило. Он отпустил его. Эндж умер на этот раз по-настоящему и навсегда. Лура рассказала: когда Эн увидела его (своего сына) распростертым на земле с разорванной грудью, из которой ручьями вытекала жизнь — горе, любовь и ненависть скрутились в один узел. Она направила материнскую боль на Энжда и он её не выдержал…