Потерянные
Шрифт:
— Зря, — упрекнул Яромир и тронул поводья моей лошади.
Конечно, зря. И только когда лошадь перешла в быстрый галоп, я отвернулась, навсегда впечатав в памяти эту жестокую картину. Люди, которые ещё недавно были живы, теперь мертвы. И ничто больше не в силах исправить это.
Глава 14
Яромир
Мы ехали в абсолютной тишине. Гнетущая атмосфера деревни осталась позади, но ужасные картины погибших стояли перед глазами. Сколько бы я не видел смертей за свою жизнь, я все еще не мог к ним привыкнуть. Смерть на поле боя немного
Я взглянул на Леру. Она держалась хорошо, однако я видел ее глаза, в которых стояли невыплаканные слезы. Ей было плохо и понятно почему. Она увидела смерть впервые. Для нее это шок. Такой же шок был у меня, когда в пять лет погибла моя мать. Этот же шок был на лице отца, когда он осознал, что его любимая больше не с ним. Она умерла тихо, в своей же постели, непонятная лихорадка скосила ее буквально за неделю. До сих пор я отчетливо помню день ее смерти.
Я проснулся рано, потому что мне приснился страшный сон, в котором огромное чудовище пытается убить маму. Я испугался и побежал к ней. Она лежала в своей постели такая красивая и беззаботная, но невообразимо бледная. На фоне черных длинных волос, ее кожа казалась практически прозрачной. Она спала, ее грудь с хрипами очень медленно то поднималась, то опускалась под шелковым покрывалом.
В спальне не было отца. Он всегда вставал до рассвета и уходил на службу, ведь быть главным военным советником — большая ответственность. Он был обязан защищать своего князя, все княжество и, конечно же, свою семью.
Я помню, как обвел взглядом всю комнату в поисках огромного чудовища из кошмаров. Я думал, что оно прячется где-нибудь поблизости и хочет напасть на мою маму. Я не мог этого допустить, был обязан ее защитить. Однако в комнате оставалось тихо, чудовище не пыталось выбраться наружу и это немного успокоило меня. Я забрался в кровать к маме и взял ее за руку. Так я и заснул, пытаясь защитить ее даже во сне.
Я проснулся от того, что мама крепче сжала мою руку. Открыв глаза, я увидел, что она уже не спит, а тихо лежит и смотрит на меня с грустной улыбкой на лице. Кажется, по этой улыбке я тогда все понял.
— Чудовище все-таки забирает тебя?
Из глаз мамы покатилась слезинка, но она даже не сделала попытки ее вытереть. Она просто смотрела на меня целую вечность. Наверное, она хотела запомнить каждую черточку на моем лице. Я тогда так подумал, потому что сам желал запомнить ее лицо до мельчайших деталей.
— К сожалению, забирает, сынок, — наконец, шепотом произнесла она.
— Но зачем ты нужна ему?
— Без понятия, малыш, но время пришло, — мама еще крепче сжала мою руку. — Это чудовище забирает всех нас рано или поздно, и никто не может ему противостоять. Но я не боюсь его, потому что знаю, что ты будешь в надежных руках. Твой отец позаботится о тебе, он сильный и мудрый человек.
Я почувствовал, как по щекам потекли слезы. Я не хотел, чтобы мама уходила, я отчаянно цеплялся за каждое мгновение, проведенное с ней.
— Мама, пожалуйста, не оставляй меня! Я не хочу, чтобы ты умирала! — всхлипывал я, уткнувшись лицом в ее плечо.
Мать ласково обняла меня, прижимая себе. Она знала, что ее время на этом свете подходит к концу, и ей было невыносимо тяжело оставлять меня.
— Яромир, мой дорогой, ты должен быть храбрым. Я всегда буду с тобой, в твоем сердце. Ты должен жить дальше, стать достойным
— Я постараюсь, — пообещал я.
— Ты очень добрый мальчик, Яромир. Оставайся всегда таким, — прошептала мама. — Что бы ни происходило в твоей жизни, и какие бы преграды и трудности не вставали на твоем пути, храни в своем сердце эту доброту и желание помогать людям. Я очень люблю тебя, сынок. И передай своему отцу, что я всегда буду любить его.
Я сквозь слезы кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Я знал, что мать права — ее уход неизбежен, и мне придется найти в себе силы, чтобы пережить эту потерю. Сжимая ее руку, я шептал:
— Я обещаю, мама. Я буду сильным. Ради тебя...
Затем она замолчала и закрыла глаза. Ее рука еще недолго сжимала мою, а затем ослабла. Я помню, как еще несколько часов просто сидел рядом с ней и держал ее ослабшую руку. Слезы лились ручьем из глаз, и я не останавливал их. Все-таки чудовище смогло забрать ее. Я не смог защитить маму.
Семнадцать лет прошло с того момента, а я все еще помнил тот день, как будто это было вчера. Говорят, что боль со временем утихает. Но в моем случае это было совсем не так. Боль была похожа на червя, который точил меня изнутри. На моих глазах умерла мать. Я не смог защитить ее от невидимого чудовища. На моих же глазах убили отца. И я опять не смог его защитить, хотя это уже было возможно. Лук находился в моих руках, но я был слишком далеко. Я видел, как Ярополк Мирский сражался с ним. Видел, как отец пытался убить сына. Я не заметил ни капли жалости на лице своего деда, зато прекрасно отметил замешательство отца, которое и стоило ему жизни. В момент, когда Ярополк вонзил меч в грудь своего сына, я успел выпустить лишь одну стрелу. А затем для меня наступила темнота.
В тот день я лишился последнего родного человека.
Я снова взглянул на девушку, которая ехала рядом. Если у моих родителей не было выбора быть рядом или оставить своего ребенка, то у родителей Леры он был. И я действительно не понимал, почему ее родители приняли именно такое решение.
Раньше я думал, что страшнее смерти ничего не может быть. Однако сейчас понял, что страшнее, когда твои родители сознательно отказываются от тебя, когда ты резко перестаешь быть им нужным. Это не складывалось в моей голове. Если от человека отказываются даже родные, это должно настолько ожесточить его, что в конечном итоге в нем не останется ничего хорошего. Но, несмотря на это, Лера сохранила в себе все хорошие качества и совершенно не стала жестокой. Возможно, это заслуга ее брата, ведь, по ее словам, он заботился о ней с ранних лет. Был единственным в ее жизни человеком, который всегда находился рядом и готов был помочь. Тогда понятно, почему она испытывает такую вину пред ним и так стремится его найти.
Он остался последним родным человеком в ее жизни.
Именно поэтому я не смог отказать ей поехать дальше со мной. Голос разума твердил мне о том, что это очень опасно для ее жизни. А сердце твердило, что я просто обязан помочь ей отыскать брата. Я обязан ее защитить. И я сумею защитить ее, чего бы мне это не стоило.
Краем глаза я уловил, как Лера едва покачнулась верхом на лошади. Я тут же спрыгнул на землю, чтобы успеть подхватить ее, когда она снова покачнулась и потеряла сознание. Не на шутку испугавшись, я взял ее на руки и отнес в тень огромного дерева, ветви которого тянулись до самой земли. Я уложил ее на траву и подложил под голову свой плащ.