Потерянный бог.

Линова Карина

Иласэ закричала и сделала несколько шагов назад, но Дарен стоял, как вкопанный, не в силах пошевелиться.

Нечто, размером с хорошо откормленную крысу, покрытое гнойной черной грязью, выбралось на берег. Отряхнулось и стало усердно вытирать себя тонкими передними лапками. Лягушка. Крупная, костлявая, с огромными, выпуклыми желтыми глазами, из которых, не переставая, текла зеленоватая жидкость, похожая на гной.

Дарен обнаружил, что не может дышать. К горлу подкатил комок, его затошнило. Нет, это не могла быть лягушка, разве что она выбралась прямиком из Бездны. К безобидным

зеленым квакальщицам это существо не имело никакого отношения.

Лягушка посмотрела ему прямо в глаза и открыла рот:

–  Релой эодай мервокс, - произнесла она отчетливо, - релой эодай мервокс.

Слова эти показались Дарену ядовитой кислотой, выжигающей разум. Они отдавались внутри него набатом, проникая все глубже…

–  Что…, - попытался он спросить, подавился собственными словами, но все же выговорил, - что это значит?

–  Я не знаю! Я не хочу знать! Тартис, уйдем отсюда!
– в голосе Иласэ звучал ужас. Но Дарен продолжал стоять, словно превращенный в ледяную скульптуру. Его взгляд был прикован к лягушке, конечности которой дергались теперь в судорожных конвульсиях.

–  Релой эодай мервокс, - продолжала повторять амфибия, голос ее поднялся до пронзительного визга, от которого нестерпимо заломило уши.

–  Бежим!
– крикнула Иласэ, и наваждение, державшее Дарена, исчезло. Он дернулся назад, подчиняясь умоляющим о бегстве инстинктам. Наполовину повернулся к Иласэ, но потом, во внезапной вспышке ярости, бросился к лягушке и с силой наступил на склизкую мерзость.

Она отвратительно хрустнула под ногой, желто-зеленая слизь брызнула на ботинки и нижний край брюк. Гнилостный запах усилился во много раз, в горле запершило, глаза начало резать, тошнота стала невыносима.

Иласэ дернула его за плечо, разворачивая к лесу, и они помчались, словно сама Бездна открылась за их спинами.

Некоторое время спустя они нашли еще один ручей, нормальный, в котором Дарен долго пытался отмыть одежду и обувь, стараясь не касаться крови и внутренностей раздавленной твари. Кое-где слизь прожгла брюки насквозь, оставив на коже красные воспаленные следы. Им обоим потребовалось некоторое время, чтобы придти в себя. Иласэ, кажется, даже плакала, но Дарен не был уверен.

Глава 15.

Еще один раунд Игры.

Вот уже пятьдесят лет цитадель Ордена в столице делилась на две неравные части, с того самого дня, когда было заключено Перемирие. Главы всех Семей, и с Темной, и со Светлой стороны, подписали договор и произнесли необходимые по такому случаю клятвы, хотя, по общему молчаливому согласию, Магию Крови решили не использовать: Перемирие - это всего лишь перемирие. И пусть у него нет четко ограниченного срока действия, все маги в душе прекрасно понимали: как только одна из сторон почувствует свое превосходство - война вернется.

А пока в честь мира ежегодно проводились благодарственные службы в храмах, а дети магов зубрили наизусть пункты договора. И каждый год сотни подростков со всей Империи приезжали в столицу, чтобы, как написано в договоре, провести три года в стенах Орденской твердыни, изучая магию и «плетя узы

дружбы» между Светлыми и Темными магами.

Что ж, если первое получалось неплохо, то со вторым - намного хуже. Правильнее сказать - вообще никак. Взрослые, Светлые и Темные маги, могли еще как-то сработаться ради общей цели, но подростки, с присущим им максимализмом, яро ненавидели друг друга.

Темным отводилась восточная часть Замка и южное крыло. За детьми присматривали три магистра из Темных, менявшиеся каждый год по согласованию со Старшим магистром Ордена.

А так - просто школа. Книги, уроки, изучение исторических хроник, тренировки по освоению классических и составлению собственных заклятий и ритуалов. Обычная рутина, если бы…

Если бы в воздухе не начало витать предчувствие очередной междоусобной войны.

Локи стремительно шагала по коридору, не размениваясь на взгляды по сторонам, прокручивая в голове разговор с Амадеем трехдневной давности. Когда основные предметы из обещанных будут получены, она раздаст оружие и артефакты самым доверенным из числа своих друзей и друзей Дарена.

Друзей, - Локи мысленно хмыкнула, - единственным своим другом Темная считала Мориту, остальные относились к разновидности «вассал-союзник». Дарен? Если можно назвать другом жениха и будущего мужа, то да, пожалуй, он подходил под это определение.

Дарен, о, Дарен, как же она хотела, чтобы этот коварный, высокомерный, очаровательный нахал вернулся! Он бы изогнул тонкую бровь, посмотрел на нее с привычной самоуверенностью, но тотчас подарил бы особенную теплую улыбку, волшебным образом менявшую его надменное лицо. И сказал бы: «Не волнуйся ни о чем, крошка, я ведь здесь!».

И она бы действительно не волновалась. Когда дело касалось нарушения правил и пренебрежения инструкциями, равных младшему Тартису не было. Сколько раз Локи с восхищением наблюдала, как Дарен умудрялся проворачивать довольно темные делишки прямо под носом у Светлых магистров, и ни разу не был пойман! Он был истинным Темным!!!

Да, он бы не заморачивался вопросом, как пронести оружие на территорию Ордена, и как проводить защитные ритуалы в постоянно контролируемом охраной замке. Он знал здесь каждую лазейку, даже те, что были, наверное, неизвестны самим строителям цитадели. Он был великолепен, ее принц.

Локи улыбнулась своим мыслям. Пожалуйста, пусть Дарен будет жив! Пусть с ним все будет в порядке!

По переданной ею заранее просьбе все Темные подмастерья последнего года обучения собрались во внутреннем дворике восточного крыла: кто-то стоял, прислонившись к невысоким колоннам по краям, несколько человек примостились прямо на траве. Марита и Табис устроились на бортике черного мрамора, вытянутым овалом окружавшим фонтан, журчащий во все времена года.

Локи остановилась под навесом, внимательно оценивая расположение сил. Подростки из западных доменов, - вот они, собрались кучкой, - в прошлом году поддержали ее с Дареном претензии на власть практически сразу же. Среди них и кузен Дарена, Карас, мрачно насупленный крепыш с густой темно-русой шевелюрой. Можно побиться об заклад, что Амадей с ним тоже побеседовал.