Потерянный бог.
Шрифт:
Когда юноша вернулся, Иласэ сидела у потухшего костра и даже не повернула к нему голову.
– Эй, у нас есть еда?
Ни говоря ни слова, она ткнула в сторону своей сумки, рядом с которой были аккуратно выложены несколько фруктов и кореньев. Дарен принялся за еду, время от времени поглядывая в сторону девушки.
– Какого демона ты так себя ведешь, крошка?
– поинтересовался он дружелюбно, - напрашиваешься на неприятности?
Иласэ одарила его холодным взглядом:
– У нас же война, помнишь?
Дарен удивленно хмыкнул:
– Не
Что ж, малышка решила скрестить с ним мечи. Как интересно. Дарен заухмылялся и откусил от белого, воскового на ощупь корешка. Тут же вязкая горечь наполнила его рот, он вскочил, отплевываясь, и опрометью кинулся к ручью.
– Не надо это есть, это репеллент от насекомых, - проговорила в его спину Иласэ.
– Ты, отвратительная, маленькая…, - кашляя, проговорил Дарен, возвращаясь, - совсем сдурела?
– А ты бы меня предупредил?
– поинтересовалась девушка холодно.
Ясно, нет.
– Конечно!
– ответил он твердо, всем своим показывая, как возмущен поклепом.
– Почему ты постоянно врешь?
– поинтересовалась Иласэ почти равнодушно.
– У вас это семейное, или все Темные так делают?
Дарен посмотрел на нее повнимательнее: взгляд непривычно тяжелый, в выражении лица проскальзывает что-то хищное. Девчонка очень зла на него, явно из-за сказанного прошлым вечером. Что ж, если Иласэ не способна принять правду, это ее проблемы.
– Все, что я делаю, - проговорил он, отвечая на ее вопрос, - я делаю специально для тебя.
Это действительно было так. Даже «святой» Ролан не вызывал в нем столько злых эмоций, сколько Иласэ.
Должно быть, выражение лица Дарена как-то изменилось, потому что тяжесть во взгляде девушки сменилась неуверенностью, и, забрав свой мешок, она без слов пошла в лес.
Так-то лучше.
День шел спокойно, однако дорога оказалась достаточно трудной, и им пришлось на время забыть о личных разборках. Дважды они возвращались и искали обходной путь: в первый раз дорогу преградил крутой обрыв, во второй - нормальный лес резко перешел в бурелом, последствие прошедшей здесь полосы урагана.
Потом они шагали сквозь настолько плотные заросли кустарников, что Дарену пришлось идти впереди и прорубать дорогу своим клинком. После этого некоторое время он так и держал в руке обнаженное лезвие, то и дело касаясь пальцами его блестящей поверхности. Пока, заметив странный взгляд Иласэ, не осознал, что делает.
Чем дальше, тем суше и каменистей становилась земля, лес постепенно редел. Воздух нагрелся, наполнился жужжанием бесчисленных насекомых. Дарен и Иласэ еще с утра намазались репеллентом, однако его резкий запах, так хорошо отгоняющий комаров, вызывал у обоих головную боль.
Вскоре после полудня каждый мускул на ногах Дарена ныл от усталости, терпкий пот разъедал глаза, но Иласэ, не привыкшей к физическим нагрузкам, приходилось еще хуже. Однако девушка не жаловалась, и какая-то, очень маленькая, часть его сознания почти уважала ее за это.
Почти.
Но не совсем.
И еще - она с ним не разговаривала.
Иласэ
Дарен шагал следом, намеренно пристально глядя девчонке в затылок, просверлив, должно быть, уже немалую дыру в ее ауре. Иласэ нервничала и старалась идти быстрее, но все равно молчала. И это выбивало Дарена из колеи.
Он был, по своей природе, социальным существом. Юноша наслаждался компанией, общением с другими людьми, он нуждался в этом! Чужое внимание к собственной персоне было необходимо ему, как воздух! Но, к несчастью, единственным разумным существом рядом с ним сейчас оказалась Иласэ. И говорить с ней было тем же самое, что говорить с каменной стеной.
– Ну же, Иласэ, как думаешь, сколько человек радуются сейчас твоему исчезновению? Хочешь, я их перечислю?
– Дарен намеренно громко прочистил горло и продолжил лекторским тоном.
– Прежде всего, братцы Кэйросы. Особенно красавчик Ильмар. Теперь-то ты не помешаешь ему привлечь внимание его драгоценного Ролана…! Ой!
Следует добавить: каменная стена периодически швыряла в него камнями.
– Знаешь, что бы я с тобой сделал, если бы ты попала?!!
Иласэ продолжала идти вперед, гордо задрав нос.
Ну и ладно. По крайней мере, в этот раз он получил от нее хоть какую-то реакцию.
Весь остаток дня младший Тартис продолжал говорить в том же духе, перечисляя все, что его раздражало. Конечно же, темой его монологов была она, лес, ее друзья, ее волосы, то, как разозлится отец Дарена из-за всего случившегося, и как она должна ему за это; вновь лес, и ее волосы, и ствуры, разваливающие Империю, и плачевное состояние современной армии, в котором виноваты Орден и ствуры…
Иласэ выносила все это в стоическом молчании, но Дарен пару раз замечал, что она готова взорваться и наброситься на него. Это и была его конечная цель: по-настоящему разозлить Иласэ Аллеманд. Однако Дарену этого так и не удалось, а потом произошел случай с лягушкой.
С говорящей лягушкой.
Случилось примерно в то время, когда нормальные люди в цивилизованных местах полдничают.
Иласэ обнаружила ручей и с видимой неохотой подозвала его. Они доставали из сумки Полуденник, чтобы на всякий случай очистить воду, когда Иласэ заговорила:
– От ручья какой-то странный запах. Ты ничего не чувствуешь?
Дарен опустил мешок на землю и подошел поближе: да, определенно, пахло чем-то протухшим.
– Как будто от старого пруда с застоявшейся водой, - девушка задумчиво прикусила нижнюю губу, - но это ведь ручей, вода в нем должна быть свежей.
Дарен неопределенно пожал плечами.
– Может, стоит пойти отсюда?
– неуверенно предложила Иласэ. Юноша открыл рот, собираясь запротестовать, когда поверхность ручья пошла рябью, и что-то вынырнуло на поверхность. И тут же вонючая черная жидкость начала распространяться во все стороны по поверхности воды, запах гниения многократно усилился.