Потерянный Когай
Шрифт:
– Не получится. Им плевать на жизнь.
Ал лихорадочно вспоминал главу, в которой вместе с моряками в яме оказался самурай.
«Ну да. Оми сказал, что пощадит всех, коме одного, кого, должна была решить команда. Все тянули соломинки, выпало идти, кажется, Винку, но в последний момент Блэкторн устроил потасовку. В результате которой один из самураев низвергнулся в яму, и Оми забрал первого попавшегося, а именно беднягу Питерзона.
– Самурай велел подниматься Винку, но он от страха не мог даже пошевелиться. И тут кормчий устроил черт знает что, безумный, что с него взять, – прервал
– Насколько я знаю японцев, максимум, на что он может рассчитывать, это разрешение покончить жизнь самоубийством. Думаю, что, если это заслуженный воин, Оми позволит ему сделать себе сэппуку. Но только в яме. Ведь он провинился, не выполнил приказ, позволил взять себя в плен…
– Еще одну душу загубили, – завыл Корф. – Ой, чую я геенну огненную. Ой, попотчуют черти нас в аду угольками…
– А они сами выбрали Питерзона, вы не тянули жребий?
– Как можно… – Винк казался растерянным. – Ты бы еще сказал, кости бросили. Понимать нужно.
Ал задумался – сюжет начал изменяться, и это было не к добру. Потому как пока все идет как по-писаному – ты встречаешься лишь с теми, о ком тебе что-то известно, и это преимущество. Но стоит тебе только чуть-чуть отойти в сторону – ты ничего и никого не знаешь.
К яме кто-то подошел, Ал заметил тень, так как если бы кто-то стоял в шаге от отверстия в земле, поджидая кого-то или подслушивая. Судя по тому, что часовые не окликнули его, это был кто-то из своих.
«Нужно срочно что-то предпринять, чтобы восстановить нить истории, – лихорадочно соображал Ал. – Ясно же, что уже само мое появление здесь прорвало тонкую канву истории. Когда камень падает в воду, по ее поверхности разбегаются круги. Но потом вода снова спокойна и безмятежна. И только в глубине ее камень.
В истории был только один кормчий Адамс, в книге Блэкторн – это значит, я должен слиться с кормчим в одно целое. Отправиться вместе с ним в Осаку, убедить в своей полезности Таранагу».
Новый крик отвлек его от размышлений. По спине бежали мурашки.
«Нужно убедить японцев, что Уильям Адамс и я неразделимы. Что он не может функционировать без меня, а я без него. Потому что, если я просто назовусь кормчим, меня расколют в первом же порту. Да что там в порту, по сюжету ближайший экзамен по судоходству должен произойти уже в бухте Андзиро. На борту недавно причалившей галеры.
Ал ясно помнил эту сцену: португальский кормчий Васко Родригес, прежде чем принять Блэкторна на борт, устраивает ему форменное испытание. Что же он спросил? Какую-то широту… при всем своем, надо сказать, достаточно хорошем знании книги, Ал не заучивал морские термины. А зря…
Над ямой послышались шаги. Ал поднял голову и увидел Оми. Решетку поспешно убрали. Два самурая спускали вниз лестницу.
– Андзин-сан! – скомандовал Оми, показав рукой, что кормчий должен подняться к нему наверх.
Ал помог Адамсу подняться на ноги и, подведя его к лестнице, кивнул Оми.
– Bamaшu-вa цуяка дec. – Я переводчик.
Оми не прореагировал. В то время как Адамс с неожиданной прытью поднялся наверх.
Сейчас его больше интересовало то, что происходило наверху. То, что Оми, забрав Адамса, оставил лестницу, красноречиво говорило о том, что намечается продолжение разговора. И действительно через пять минут к яме снова подлетели самураи, решетка поднялась и со стуком грохнулась об землю. Ал увидел ноги самурая, торопливо спускающегося по лестнице, и тут же его схватили за шиворот и потащили наверх.
– Полегче, мужики, какого черта?! – заорал он по-русски.
Ал щурился на солнце, силясь восстановить зрение и пытаясь увернуться от самураев, которые стягивали с него грязные вещи. Голова кружилась, он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Потом колени стукнулись о твердое. Александр нащупал руками землю и тут же лишился и этой опоры. Кто-то стянул с него мокрый, провонявший рыбой свитер, потом майку. С джинсами самураям пришлось повозиться, так что Алу удалось даже пару раз лягнуть противников.
Он услышал над головой отрывистый приказ, и тут же его поволокли куда-то, подняли и в следующее мгновение он оказался в теплой воде.
«Слава богу. Это всего лишь ванна», – подумал Ал, умывая лицо, как вдруг обоняние донесло до него запах костерка. Ал открыл глаза и завопил что есть духу. Он сидел в большом котле, под которым самураи разводили огонь. Тут же стоял одетый в оранжевые одежды буддийского монаха, но с белыми четками в руках и распятьем европеец. Должно быть, отец Себастью. В пяти шагах от котла находился Оми, и перед ним в позе медитирующего Будды сидел окончательно свихнувшийся Адамс.
Ал попытался взять себя в руки и не паниковать. Конечно, он помнил эту сцену в деталях. Только на его месте в котле должен был оказаться юнга. Почему выбрали его? Да потому что он как дурак, стоял у лестницы в поисках приключений на свою задницу. Дождался.
Оми снова о чем-то спросил кормчего, и священник сбивчиво перевел его слова. Грохот, производимый самураями у котла, заглушал весь разговор, так что невозможно было разобрать ни единого слова.
– Даме! – гаркнул Ал на устроивших возню самураев. – Сачо-сан ханаши суру! – Отставить! Хозяин говорит!
На секунду самураи встали как вкопанные, видимо уловив смысл коряво построенной фразы, а Оми прыснул.
Одобренный произведенным эффектом, Ал собрался с силами, готовя снаряд следующей фразы и одновременно с тем заставляя тело не реагировать на солидное повышение температуры воды. В конце концов, вода в котле не может закипеть за две минуты, а значит пока незачем и паниковать.
– Офуро аригато Оми-сан! – Спасибо за ванну, господин Оми! – заорал он.
Оми резко развернулся и, сделав знак священнику и самураям, подошел к котлу.