Потерянный Когай
Шрифт:
Но впереди его ожидало новое испытание – ванна.
По правде сказать, он прекрасно мог обойтись без купания и попросил ванну исключительно вспомнив о том, что поначалу для Блэкторна купание было камнем преткновения. Из-за этих ванн и непонимания массажа японцы считали свалившихся им на головы европейцев грязными, вонючими варварами. Он – Ал – должен был быть выше этого, сильнее и цивилизованнее. Только таким образом он мог избежать быть посаженным в яму с помоями, заживо сваренным в котле, отправленным в местную тюрягу, а также избежать попадания в любую другую ловушку, расставленную
– Эти новые варвары что-то невероятное, – развел руками Оми. – Мне кажется, вам было бы интересно посмотреть на них лично. Насколько я могу понять, все они прекрасные мореходы.
– Ты думаешь, из них можно сделать приличных людей? – Ябу смотрел на мирно стоящий на глади воды варварский корабль. Лунный свет слегка серебрил мачту, разливаясь по поверхности воды тонким жемчужным покровом. Это зрелище наполняло его сердце радостью.
– Только частично, – усмехнулся Оми. – Могу отвечать за всех, кроме одного.
– Ты говоришь о золотоволосом великане, появившемся на корабле уже после того, как команда была отправлена на берег и произведен первый досмотр? Плохо же смотрят твои люди, если не смогли разглядеть этого жеребца.
Выражение лица даймё не изменилось, так что Оми не сумел прочесть, гневается дядя или насмехается над ним. И то и другое было одинаково неприятно.
– Это были обыкновенные крестьяне, не обученные производить обыск. Впрочем, они будут примерно наказаны за свою оплошность.
– Накажи их штрафом, – махнул рукой даймё, – крестьяне дают рис, если ты казнишь деревню – твои доходы сократятся, а значит, ты накажешь в первую очередь себя. В этом деле еще нужно разобраться. Я не верю в чудеса, но то, что варвар появился вдруг как по волшебству, в сухой одежде и с сухими волосами, то, что он заговорил с вами по-человечески… м-да… Это очень необычно.
Он помолчал, наблюдая за тем, как от берега отчаливает рыбацкая лодка, похожая на лунный серп. Одинокая фигура полуголого старика в ней наводила на мысли о бренности существования и хрупкости человеческой жизни. Хотя можно ли считать рыбака человеком…
– Ты еще не допросил золотоволосого варвара? – спросил он с надеждой в голосе. Подумалось, что было бы, наверное, интересно испытать на нем новые, только что приобретенные у проклятых испанцев орудия пыток. Огромный золотоволосый, белотелый варвар должен был прекрасно смотреться на специальном столе мучений. – Впрочем, допрос и не нужен, все и так ясно – если он знает японский – значит, пиратствовал в наших водах, нанося урон тайко и даймё тех мест. Тот факт, что он вышел сухим из воды… – Ябу снова замолчал, – мы так мало знаем об этих белотелых варварах… лично меня больше всего удивляет, что он сумел открыть дверь, а не разрушил седзи, как это делали варвары до него. Боюсь, мы никогда не узнаем, как это могло произойти. Этот варвар принес с собой так много вопросов, отвечать на которые просто нет времени. Поэтому я рекомендовал бы тебе убить его.
– Такова ваша воля? – Оми удалось скрыть разочарование. – Я выполню все в точности. Что прикажете делать с остальными?
– Двенадцать
– Осмелюсь заметить, священник тоже считает, что их следует убить, всех и особенно золотоволосого. Он прямо кипит от злобы, когда говорит о нем. Я так понял, что он в бешенстве уже оттого, что варвар оказался в сухой одежде после того, как море чуть было не пожрало их корабль. Он считает его порождением сатаны, некой противоположностью своего главного Бога Христа. – Антихристом – темным богом.
– Считать человека дьяволом только за то, что он поменял мокрые штаны на сухие! Как это похоже на христианских варваров! – Ябу засмеялся. – Если отец Себастью считает, что Золотой Варвар должен умереть – он будет жить!
Глава 4
Если хочешь успокоиться и сосредоточиться, возьми в руки сборник стихов и внимательно читай его. Таким образом твой ум самопроизвольно настроится на одно дело, а не на десять. Учись сосредоточению.
Ал ощущал удовольствия от первых побед. Как и предполагалось, ему удалось уговорить команду признать его перед японцами своим. Правда, для этого пришлось признать себя протестантом, но в этом не было ничего запретного. В конце концов, в каждой игре есть свои правила, а правила этой игры требовали от него быть приверженцем какой-нибудь религии. Для того же, чтобы войти в доверие к морякам с «Эразма», нужно было заявиться протестантом и ярым врагам католицизма.
Мысленно Ал обозвал команду дураками, обещая себе при первой же серьезной неприятности с иезуитами перекреститься в католичество, а то и махнуть в буддизм.
Все это не казалось Александру чем-то из ряда вон. Он верил в Бога – но в Бога, у которого сотни или тысячи имен и лиц, под которыми он является людям. Он верил, что на самом деле верховное Божество в любой религии суть одно и тоже, один и тот же Бог во множестве граней отражений кристалла. Бог, который создал небо и землю, людей, животных и птиц и теперь играет со всем этим. Так что, если ты умный – играй со своим Богом, если глуп – служи пешкой в его игре. У каждого есть выбор, но каждый волен и отказаться от выбора, плывя по воле волн.
Он не понимал и не собирался понимать религиозные войны, целью которых было признание правильности обрядов одной церкви перед другими и вытеснение инакомыслящих, хотя, спора нет, обожал игры с военной подоплекой. Не глупые стрелялки, ими он был сыт по горло, а стратегические игры с их походами и завоеваниями.
История с гибелью собственного корабля, хоть и являлась чисто высосанной из пальца, тем не менее была принята командой, с теми оговорками, что, будучи опытными моряками, они сами дорисовали за Александра подробности бедствия.