Потерянный король

Талагаева Веда Георгиевна

– Есть те, кто не поддастся искушениям власти и богатства, - недовольно нахмурив брови, заметил Эверонт.

– Вы говорите о воинах Ордена Крылатого Льва?
– спросил Зиирх, - Неужто вы их боитесь?

– Я не боюсь никого, - холодно ответил его хозяин, - Но эти люди отличаются от своих собратьев силой духа и сплоченностью. Они преданы своему гроссмейстеру, а гроссмейстер... Этот человек может создать мне проблемы. Он слишком любопытен.

ПРИЗНАНИЕ

Зимние дороги Занбаара были угрюмы и безлюдны. На пустынных Диких Равнинах бушевала снежная буря. В лесных чащобах с наступлением темноты слышались завывания

волков-оборотней, расплодившихся после войны, а перелесках среди бела дня раздавался разбойничий посвист. На белом насте, покрывавшем скованный морозом тракт, то и дело виднелись следы остроносых, подкованных железом сапог. То были следы гоблинов, которые все чаще отваживались на вылазки, спускаясь с гор в низины. Нестерпимый холод, постоянное ожидание опасности, утомили даже самых бывалых и выносливых воинов. За четыре дня почти безостановочной скачки по дороге на север люди с ног валились, мечтая о тепле и отдыхе, и только Вернигор не проявлял признаков усталости. Он подгонял коня и торопил сопровождавший его отряд, спеша на зов того, кого ему уже давно не приходилось видеть. На исходе пятого дня, когда солнце уже исчезло за далекими Занбаргардскими хребтами, гроссмейстер ордена Крылатого Льва со своей свитой прибыл в Занрабад. Еще на подъезде к стольному городу он выслал вперед гонца, чтобы известить о своем приезде, поэтому прямо у городских ворот его встречали. Всего один человек, кутавшийся в темный плащ, выступил из темноты перед кавалькадой западных всадников и поклонился Вернигору, признав в нем предводителя.

– Гроссмейстера из Азатана просят пожаловать в Аводор, - тихо проговорил странный посланник, еще раз почтительно поклонившись.

– Почему так скрытно?
– удивился Вернигор.

– Потому что это тайная встреча, - понизив голос, объяснил посланник, - Ты и твои люди должны вступить в замок незамеченными через дальний внутренний двор, в который ведет потайной ход. Такова его воля.

Вернигор склонил голову в знак повиновения.

– Мы исполним его волю, как велит долг.

Просторная комната с низким потолком и окнами-бойницами была протоплена на славу. Поленья жарко полыхали в огромном камине, словно сложенном руками горных троллей, разбрасывая искры и желто-оранжевые отблески. Других источников света в комнате не было. Только в паре канделябров тускло теплились свечи и выхватывали из густой коричневой темноты складки на бархатном пологе кровати и золотую бахрому на ее покрывалах. После долгого времени, проведенного на холоде в дороге, опочивальня показалась Вернигору необычайно душной. Сразу дали знать о себе усталость, ночи в седле, обед, недоеденный сутки назад. Голова закружилась, глаза стали слипаться, и Вернигор едва дождался позволения сесть. Он опустился в кресло с высокой резной спинкой, стоявшее чуть в отдалении от изножья богато застеленного ложа, и за складками балдахина попытался разглядеть человека, укутанного одеялами и обложенного подушками. Он полусидел на кровати, его бледное лицо с крупными величавыми чертами выступало из темноты. Высокий выпуклый лоб прорезали морщины, на висках блестели капельки испарины. Рана, полученная пять лет назад у стен Мирадора и едва не сведшая в могилу, так и не зажила полностью, заставляя с каждым годом хворать все больше и больше. Вернигор заметил, что все слуги вышли, подчиняясь приказу. В комнате остались только он и человек на кровати, и сон у Вернигора, как рукой сняло. Гулкое молчание повисло в воздухе на несколько мгновений.

– Зажги еще свечи. Я не вижу твоего лица, - голос Кальдиена Занбаарского не смотря на болезнь был все таким же низким и звучным, - Значит, ты гроссмейстер, заменивший Виго?

– Да, - коротко ответил Вернигор и, подчиняясь приказу, зажег свечи в высоких бронзовых подсвечниках, стоявших по бокам кресла.

Ему казалось, что король разглядывает его с жадным любопытством. Но даже если, этот взгляд и смущал

его, внешне Вернигор сохранял почтительное спокойствие.

– Не полагается спрашивать имя гроссмейстера, - усмехнулся Кальдиен, - Но я знаю, что тебя зовут Вернигор.

– Да, - опять коротко подтвердил Вернигор и снова сел в кресло напротив короля.

Взгляд занбаарского владыки на самом деле оказался изучающим, и гроссмейстер его выдержал, не опустив глаз.

– Ты правишь Орденом рукой еще более твердой, чем Виго, хотя с ним мало кто сравнится, - одобрительно проговорил король и многозначительно усмехнулся, - Я рад, что мы наконец-то увиделись. В последний раз ты бывал в королевском замке и в Занрабаде простым воином, и я совсем тебя не помню. Скажи, сколько лет тебе?

– Тридцать восемь, - ответил Вернигор.

Он держался с тем же спокойным достоинством, но ему уже не было душно. Под тяжелым взглядом Кальдиена гроссмейстер почувствовал озноб, заставивший его плотнее кутаться в короткий пурпурный плащ с орденскими шевронами на плечах - шагающими крылатыми львицами.

– Только-то?
– удивился Кальдиен, - Я думал, тебе уже за сорок. Ты выглядишь старше своих лет.

– Я и чувствую себя так же, - пожал плечами гроссмейстер.

– Вот и хорошо, - вновь с одобрением заметил король и попытался приподняться на пышных подушках и перинах, - Потому что в деле, ради которого я тебя вызвал из Азатана, мне необходим зрелый муж, знающий цену своим словам и поступкам. Сядь ближе, гроссмейстер.

Вернигор почтительно склонил голову, польщенный оказанной честью, поднялся на помост, где была установлена кровать, и присел на ее краешек в изножье.

– Да нет же!
– Кальдиен раздраженно мотнул головой и похлопал ладонью по вышитому покрывалу рядом с собой, - Оставь церемонии и сядь здесь. Тут и у стен есть уши, а я хочу, чтобы все сказанное осталось между нами.

– Все так серьезно, государь?
– удивленно проговорил Вернигор, невольно понизив голос.

– А ты думал?
– всплеснул руками Кальдиен, - Потому я и нарушил наш с тобой уговор никогда не встречаться.

Он жестом подозвал Вернигора и усадил рядом с собой. Вернигор отметил про себя, что некогда сильная рука короля теперь дрожала. Не смотря на духоту в комнате, Кальдиена тряс озноб. Он потянул на себя край одного из покрывал, застилавших ложе, и снова попробовал приподняться повыше. Вернигор взял короля под локоть, помогая ему.

– Там на столике кувшинчик с питьем, - опершись о плечо гроссмейстера, молвил Кальдиен, - Плесни-ка мне в кубок. Вроде бы оно лечебное. Хотя, я, конечно, не знаю, чем на самом деле меня пичкает чертов придворный лекарь. Может, это отрава?

Проговорив так, он досадливо сморщился. Вернигор встал, подойдя к столику, налил в королевский кубок питье из маленького серебряного кувшина и вернулся к кровати. Он подал кубок Кальдиену, предварительно отпив из него. При виде того, с каким хладнокровием Вернигор исполняет эту предосторожность, во взгляде Кальдиена промелькнуло уважение.

– Похоже, я не ошибся в тебе, - сказал он, сделав глоток из кубка, - Как видишь, я болен. И мне не становится лучше. Мне осталось совсем недолго, Вернигор.

– Государь, - растерянно начал гроссмейстер, ошарашенный такими словами, но Кальдиен нетерпеливым жестом остановил его.

– Я это знаю, ты это знаешь. Боюсь, все вокруг это знают, - хмуро глядя на узоры покрывала, проговорил король, - Как и то, что у меня нет наследника. Уверен, стервятники уже кружат, уже делят мою страну. Мирен, князь Ридэльский, спит и видит, как бы расширить свои скромные владения на запад, отхватив кусочек от Занбаара. Гвидо Аладанский нацелился на наши северные земли. Он двоюродный брат моей матери. В тайне он лелеет мечту заполучить не только север на том основании, что приходится мне родней. Совсем как я когда-то. Судьба сыграла со мной злую шутку. Она наказывает меня моими же деяниями.