Потерянный король
Шрифт:
– Мы у самой границы Дальноземья, - осмотревшись, подтвердила Тарилор и одобрительно добавила, - Молодец, Колдун, не подвел. Только не смей больше лезть в мои мысли.
– В твоих мыслях нет ничего интересного, - подступив к ней поближе, сообщил Юн, - Все Эзельгер, да Эзельгер. Ой! Она толкнула меня! Она меня толкнула!
Сидя на снегу, Колдун возмущенно глядел на Тарилор, которая не поведя и бровью похлопала единорога по шее и поехала вперед, в сторону леса.
– Как обычно, наступил на свою мантию и упал, - пожав плечами, заметила она, обращаясь к остальным.
Спутники эльфийки,
– Элиа-то опять уснул, - сказал он, указав на сидящего позади Эзельгера крепко спящего Элиа.
– А если камень совсем его заберет?
– одними губами прошептал Кадо.
– Вся надежда только на Гвендаля, - вздохнул чародей, - Где ж его, проклятого, носит? Чувствую я, наступают худые времена. Ой, вот и сердце у меня кольнуло, - он приложил руку к груди и сердито посмотрел на заулыбавшегося Кадо, - Я не шучу. Мне не спокойно. Вдруг что-то происходит в Нумаре? Хотел бы я знать, что там поделывает Арника.
Кадо нахмурился. Его взгляд обратился на юго-запад, словно мог за далью расстояний разглядеть пределы очарованной страны Южных Колдунов.
– И я хотел бы, - сказал он.
– Да и я бы не отказался. Сгораю от нетерпения узнать, что же там происходит, на Туманном острове.
– Увы, охранные чары по-прежнему слишком сильны. Мы не можем увидеть в зеркале страну Нумар.
– Пока еще сильны. Но если все пойдет как надо... Ох, уж эти чародеи! С ними столько беспокойств.
– Но вы сделали на них очень большую ставку во всех ключевых моментах своего предприятия.
– И они меня не подведут. Одних я опутал хитростью, других оклеветал в глазах собратьев, третьим посулил такие выгоды, что они не смогут устоять. И то, что Восточный Колдун чувствует беспокойство, доказывает - моя политика действует. В Нумаре неладно.
– Неладно для них, но хорошо для нас, владыка Эверонт.
– Верно. А теперь убери-ка зеркало, Зиирх. В Дальноземье оно бесполезно, а от света у меня разболелись глаза.
День застал Эверонта в дороге. Его повозка с упряжкой из девяти укрощенных горных котов, черных, как сажа, и злобных, остановилась у подножия горного склона. Эверонт, Зиирх и отряд охраны, состоявший из рослых черных гоблинов, укрылись до наступления вечера в пещере. Владыка мог передвигаться только в темноте. Оборотень и гоблины, также чувствовавшие себя свободнее в темное время суток, одобряли такой способ путешествия. Дочь Зиирха Мееральда, лежавшая в повозке и закутанная в медвежьи шкуры, все время спала. Пока гоблины переругивались, чистили оружие или храпели, уснув в углу, а Зиирх бережно укутывал покрывалом зеркало Алаоры, Эверонт расхаживал по пещере в ожидании заката. Ему не терпелось снова тронуться в путь. Скрестив руки на груди, он мерил шагами неровный каменный пол, его бесцветные глаза то вспыхивали, то принимали отсутствующее выражение. Зиирх видел, что его господин что-то обдумывает, и не смел ему мешать.
– Ты не
– Неужели на эльфов, владыка?
– с удивлением глядя на него, прошептал Зиирх, - Но с ними же нельзя иметь дело!
– Можно, если сыграть на их слабостях, - возразил Эверонт, и его губы изогнулись в коварной улыбке.
– Но у них нет слабостей, - недоверчиво заметил Зиирх.
Его хозяин покачал головой и тихо рассмеялся.
– Слабости, Зиирх, есть у всех.
Огонь плясал в камине, распространяя приятное тепло по всей комнате. Древуны приближались к жаркому пламени с опаской лишь на расстояние вытянутой кочерги, чтобы помешать этой кочергой угли.
– Это торф, - объяснила Адиари своим гостьям, - Мне доставляют его с юго-запада Нумара из Низинных торфяников. Древуны бы очень огорчились, если бы я стала топить печи дровами.
Она скинула меховую накидку, длинный плащ и стояла у огня, отогревая руки. Северная и Западная Колдуньи остановились в дверях гостиной, осматриваясь в небольшой комнате, стены которой были обтянуты зеленым шелком, а обстановка состояла из круглого стола и нескольких мягких диванов с кожаной обивкой на сиденьях, спинках и подлокотниках. По углам стояли высокие бронзовые светильники со множеством свечей из розового воска.
– Подумаешь, какая обида, - пробормотала Арника себе под нос.
Древуны, помогавшие Южной Колдунье и прислуживавшие ей в доме, внушали Арнике отвращение. Их присутствие раздражало молодую чародейку. Кроме того ее раздражало то, что Итэри обрадовалась появлению лесных страшилищ, а сами они сразу же сочли маленькую аладанку своей и относились к ней с явным благорасположением.
– Как это чудесно, что они уцелели в вашей стране, - сказала Северная Колдунья, проводив взглядом деревянных прислужников, удалившихся из комнаты качающейся походкой.
– Ты еще много чудесного увидишь в нашей стране, - пообещала Адиари, наградив ее улыбкой.
– Завтрак, например?
– капризно надув губки, предположила Арника.
– Конечно, - с улыбкой согласилась Адиари, - И завтрак, и отдых с дороги. Делами займемся позже. Они слишком серьезны, чтобы приступать к ним уставшими и голодными.
Она звонко хлопнула в ладоши, подзывая слуг. Арника опустилась в мягкое кресло и откинулась на спинку, в ожидании, пока хозяйка дома позаботится об ее трапезе и отдыхе. А взгляд Итэри упал на фаянсовую вазу для фруктов. Она стояла на столе, накрытом вышитой белой скатертью, и была наполнена золотистыми спелыми яблоками.
– Ой!
– простодушно восхитилась Северная Колдунья, подойдя ближе к столу, - У нас в Аладане фрукты большая редкость. Яблоки вызревают не каждый год, тогда их привозят из Ильраана. А виноград и персики только армаисские.
– Эти яблоки мне привезли из зимних садов наместника, - сказала Южная Колдунья и подала самое крупное яблоко Итэри, - Держи.
Другое, чуть поменьше, она протянула Арнике.
– Я могу есть яблоки каждый день, - посмотрев на большое яблоко в руках Северной Колдуньи, презрительно отказалась Арника.