Потерянный король
Шрифт:
– Проклятье! Это он! Опять этот зазнайка-эльф, которого мы встретили в свой первый приезд. Он вел себя так непочтительно. Уверен, он опять будет надо мной издеваться.
Гном обижено надулся.
– Хочешь, я ему уши оборву?
– глухо проворчал Ронф из своего угла; в нелюбви к эльфам гоблин был с гномом полностью солидарен.
– Вот и гонец от Юрлин!
– обрадовано воскликнула Тарилор, пропустив мимо ушей выпады Нока и Ронфа, - Думаю, пора нам собираться.
Словно в подтверждение ее слов, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился золотоволосый эльф в красном плаще, отороченном мехом.
– Принцесса Юрлин приветствует послов
В словах эльфа не было ни малейшего намека на насмешку, и Нок, покраснев от удовольствия, ответил ему церемонным поклоном.
– Значит, уши обрывать не придется, - с сожалением заметил Ронф себе под нос.
К полудню путники собрались в дорогу и седлали во дворе коней.
– Путь в Рагелер займет несколько часов. Мы будем на месте к закату, - объяснил Варион, посланник Юрлин, Эзельгеру.
Сероглазый пришелец с Роорвинда недвусмысленно дал понять эльфу в красном плаще, что, являясь вестником гроссмейстера, он занимает в посольстве достаточно высокое положение, и оттеснил Тарилор в сторону. Гордая эльфийка прикусила губу от обиды, но ничего не сказав, отошла прочь. Она подвела своего единорога к Элиа, который стоял и наблюдал, как Кадо подтягивает подпруги у Гнедка и закрепляет на его спине поклажу.
– Нок нашел себе ровню, - с едкой иронией заметила девушка, бросив укоряющий взгляд на посланника Вернигора, - Этот роорвиндец столь же не воспитан, как и подземные жители.
– А мне показалось, он тебе нравится, - бросив на обиженную эльфийку сочувственный взгляд, робко вымолвил Элиа.
Тарилор нахмурилась еще мрачнее и потупила взор. Было заметно, что прямодушные слова Элиа смутили ее.
– Да, наверное, тебе могло так показаться, - тихо проговорила Тарилор, теребя уздечку единорога и с преувеличенным вниманием разглядывая колокольчики в его гриве, - Мне тоже вначале показалось, но..., - слова ее звучали смущенно и сбивчиво, - Просто он напомнил мне другого... я даже не знаю почему. Но ведь он не тот... совсем не тот.
– Кончено, - с готовностью согласился Элиа, встревожившись от ее слов.
– Да, - в свою очередь поспешно кивнула эльфийка, и ее щеки покрылись румянцем, когда она продолжила, - Напоминание не может заменить того, кто был когда-то дорог. И поэтому... поэтому я не хочу... я совсем не хочу его любить!
Она быстро вскочила в седло единорога и отъехала в сторону. Эльфы не любят обнаруживать свои переживания и, сделав это, чувствуют себя смущенными и раздосадованными. Элиа проводил Тарилор взглядом, полным жалости. Евглен и Восточный Колдун тем временем ругались с Ронфом, уговаривая его снова сесть на лошадь. Кадо, закончив с упряжью и сбруей Гнедка, отправился помогать им. Эзельгер же, переговорив с Варионом, подъехал к Элиа и протянул ему руку, помогая забраться на лошадь позади себя.
– Может, ты не будешь так груб с Тарилор?
– попросил его Элиа, - Ее это задевает. Эльфы ведь такие чувствительные и обидчивые.
– Колдун велел, держаться от нее подальше, чтобы она не узнала меня, - спокойно возразил мнимый эльф, разворачивая лошадь.
– А говорил, что любишь ее, - упрекнул
– Я?
– Эзельгер резко обернулся и ожег Элиа гневным взглядом, - Как бы не так! Ей нравится Эзельгер, этот слащавый эльф, гадкую физиономию которого я почему-то все время вижу в зеркале, - он стиснул зубы, прерывисто вздохнул и добавил дрожащим хриплым голосом, - А как же один глупый демон, который помер, чтобы ее защитить? Ей нет до него дела! Ей нет дела до меня, и я тоже больше не хочу ее любить.
Молвив так, Орн отвернулся от Элиа, подстегнул Сметанку и поехал вперед.
– Ну, что, все готовы, наконец?
– крикнул он остальным, - Засуньте уже этого упрямого гоблина в седло. Нок, садись на пони. Колдун, хватит опять жевать. Едем, Варион!
Слушая его сердитые распоряжения, Элиа вздохнул. "Любовь ужасно сложная штука, - подумал юноша, - Интересно, чтобы сказал Гвендаль по этому поводу?"
Элиа и его спутники (даже Ронф) покидали Алиноен не без сожаления. Волшебные башни города исчезли за ветвями леса, искрясь на солнце снежными шапками, а через полчаса в глухом лесу путников поджидала дверь, которая вела еще дальше на юг Дальноземья. То была стрельчатая арка, вытесанная из серого камня и покрытая искусной резьбой. Варион опередил остальных и подъехал к арке первым, чтобы в недосягаемости от посторонних ушей открыть дверь тайным словом.
– Милости прошу, - сказал он затем и въехал под арку прежде всех, подавая пример.
Сквозь арку виднелись стволы могучих ясеней с ветвями, присыпанными снегом, но стоило путникам въехать под нее, как они оказались в другом, незнакомом месте. Из прихваченного первыми морозами леса, странники с севера вдруг попали в царство ноября. Со всех сторон их окружала равнина, покрытая редколесьем из собравшихся в немногочисленные группки елей. Земля здесь не была укрыта снегом. Лишь холод утреннего заморозка сковывал почву и серебрил пожелтевшие метелки диких трав, качавшиеся на еще влажном осеннем ветру. По равнине вилась грунтовая дорога, убегая за горизонт, на восток. На линии горизонта синели далекой цепью горы, а по правую сторону от дороги вдалеке виднелся сосновый лес, тянувшийся до самого подножия гор. Путникам стало очевидно, что они забрались в еще более теплые края, куда зима пока не пришла окончательно.
– А вот и они, - Варион приложил руку козырьком ко лбу и вгляделся в простирающееся впереди редколесье.
Среди елей быстро скакали навстречу путникам два всадника на сильных белых конях. Бархатные серебристые плащи, подбитые мехом, развивались за их спинами. У обоих были длинные черные волосы, собранные на затылке и вьющиеся по ветру. То были два эльфа - мужчина и женщина. Нок кашлянул, смущенно и обрадовано, и принялся одергивать на себе кафтан, куртку и плащ, приглаживать бороду и поправлять сбрую на пони.
– Что это с ним?
– спросил Ронф у Кадо.
Тот только пожал плечами и усмехнулся. Белые кони неслись стремительно, освещенные солнцем, и вскоре эльфийские всадники поравнялись с путешественниками и Варионом. Эльф-проводник склонил голову в почтительном поклоне. Остальные последовали его примеру. Кроме Ронфа. Он заносчиво вздернул подбородок и во все глаза уставился на принца Агалада и принцессу Юрлин. Она ехала чуть впереди брата. Капюшон ее плаща спадал на плечи, и солнце озаряло ее утонченные черты и свежие щеки, разрумянившиеся от холода и быстрой скачки. Юрлин встретилась глазами с гоблином, но ее взгляд не дрогнул и остался по-прежнему уверен и светел.