Потерянный король
Шрифт:
– Да здравствует король!
Эльфы ответили радостными улыбками, смехом и восторженными возгласами. Все, наконец, задвигались, заговорили разом, все окружили Эринарда и его детей.
– Ваше величество, вернитесь в покои, - запричитала Энэль, - Вы можете простудиться. Принесите плед королю! Ну, хотя бы шаль.
Все рассмеялись. Варион скинул свой красивый красный плащ и протянул его Энэль, чтобы она успокоилась. Нок, привстав на цыпочки в толпе высоких эльфов, с интересом разглядывал проснувшегося государя. Элиа и Кадо изумленно переглядывались. Никогда прежде они не видели
– Слишком долго не выходил я из покоев на свет, - возразил король своей сиделке, позволяя ей закутать себя в плащ Вариона поверх меховой накидки, - Наконец, настало время снова увидеть солнце.
Его голос был низким и глубоким, как звон большого колокола. Эльфы встретили его слова приветственными криками. Элиа даже показалось, что они сейчас начнут подбрасывать вверх коньки, шарфы и рукавицы. Ронф присвистнул, наблюдая эту картину, и ткнул в бок Евглена.
– Ну, пошла потеха! Все-таки стоило пуститься в путь, чтобы поглазеть на этакое диво, - сказал гоблин, - И с чего бы это ихнее величество вздумал расколдоваться?
Словно услышав в общем шуме его слова, Юрлин разомкнула отцовские объятия и повернулась в ту сторону, где стоял Орн. Окруженный эльфами, он по-прежнему сжимал в руке окровавленный королевский меч. Принцесса подошла к демону и поклонилась ему. Лица остальных эльфов снова стали серьезными. Повернувшись к Орну, они, как и Юрлин, стали ему кланяться. И Агалад, и Варион, и Энэль, и Хельг, стоявший на нижней ступеньке лестницы, все склонили головы. Подчиняясь общему порыву, поклонился демону и Евглен. Тарилор, Элиа, Кадо и Нок склонились перед ним. Даже Ронф, почувствовав непонятное волнение, помимо воли кивнул головой. Самым последним поклонился сам король Эринард. Орн смутился. Он сделал шаг навстречу королю и протянул ему меч. Эринард принял Мароин из его рук и передал подошедшему Хельгу.
– Мои дорогие подданные, мои возлюбленные дети и дорогие гости из дальних краев. Не хватит слов, чтобы выразить, как я рад видеть вас всех сегодня, - с усталой счастливой улыбкой сказал король, - Я пока еще слаб. Видно и впрямь придется вернуться в цепкие руки госпожи Энэль. Вечером я жду вас всех без исключения. Да будет пир!
Отпустив от себя детей, Эринард снова оперся о плечо Энэль и позволил ей увести себя обратно в замок. Собравшиеся проводили его аплодисментами. Во дворе по-прежнему стоял шум, так как расходясь, все продолжали обсуждать случившееся и бурно выражать свою радость.
– Невероятное событие, госпожа!
– Нок поспешил к принцессе Юрлин, расталкивая тех, кто попадался на пути, - Позволь мне поздравить тебя с таким счастьем!
Тарилор подошла к демону, на ходу расстегивая сумочку на поясе.
– Давай я перевяжу тебя, Эзельгер, - не глядя ему в лицо, строгим голосом промолвила она, - А не то кровью истечешь.
– Может, хоть по такому случаю подадут к ужину мясо с кровью?
– с надеждой предположил Ронф, обращаясь к Евглену.
Воин усмехнулся и пожал плечами. Элиа же вдруг вспомнил, что с самого утра нигде не видел Восточного Колдуна. Даже за завтраком в трапезной его место за столом пустовало. Оглянувшись по сторонам, Элиа заметил, что Кадо
Прислужница закрыла за собой дверь и оставила Кадо одного.
– Зачем звал? Чего случилось-то?
– спросил Кадо и остановился на пороге комнаты, неприятно удивленный тем, что увидел.
Восточный Колдун сидел на своей кровати поверх покрывала. Лицо его было болезненно серым от бледности, а глаза блестели каким-то лихорадочным блеском.
– Дело есть, - сказал Юн, и его голос напугал Кадо еще больше, чем лицо.
Он звучал, как три отдельных голоса, слитых вместе. Этот жуткий незнакомый голос принадлежал не легкомысленному болтунишке Юну, а какому-то потустороннему существу. "Так говорят химеры из шара", - подумал Кадо.
– Ты заболел?
– испугался он.
– Нет, - Юн качнул головой и похлопал по покрывалу рядом с собой, - Сядь.
Кадо присел в изножье кровати, не сводя с Колдуна испуганного взгляда.
– Неприятно говорить тебе это, но другого выхода нет, - хмуро опустив взгляд на собственные колени, проговорил Восточный Колдун, - Беда случилась в стране Нумар. Я больше не получаю поддержки от других Великих Колдунов. Еще ночью у меня закололо сердце, а сейчас я точно уверен, что наш орден близок к исчезновению. Я чувствую, что Колдовство под угрозой.
Кадо вскочил с кровати.
– Что с моей сестрой?
– Сядь, - Юн крепко взял его за руку и усадил обратно, - Я не знаю, что там произошло. Может, я сужу предвзято, но я уверен, без Арники не обошлось. Но как бы там ни было, я должен защитить Колдуний. Моя сила понадобится им.
– Ты едешь в Нумар?
– спросил Кадо, - Я с тобой.
– Нет, - снова покачал головой Юн; он выглядел серьезным и взрослым, как никогда прежде, - Туда, куда я отправлюсь, ты поехать не можешь. Я поступлю так же, как Агенор много лет назад, когда хотел защитить нас в пути. Я передам собратьям по ордену свое волшебство.
– Но тогда ты уснешь, - заметил Кадо, встревоженный такими намерениями Колдуна.
– Да, придется, - вздохнул Юн, - Поэтому я за тобой и послал. Я должен сделать это прямо сейчас. Я буду защищать твою сестру, а ты позаботься об Элиа. Ему очень трудно. Без тебя он может совсем пасть духом. Обещаешь?
– Да, конечно, - с готовностью кивнул Кадо.
Непривычная решимость молодого чародея заставила его иными глазами поглядеть на старого друга, которого он знал, как беспечного и шкодливого мальчишку. Во всем облике Восточного Колдуна появилось нечто, заставлявшее Кадо повиноваться ему.
– Вот и хорошо, - услышав слова Кадо, Юн заметно успокоился, даже голос его зазвучал чуть более по-человечески, - Сейчас я прочту заклинания и усну, а ты извести остальных.
Кадо кивнул. Юн откинул покрывало с кровати и нерешительно прилег на подушки.
– И еще пообещай, пожалуйста, что вы не оставите меня здесь, - добавил он, - У эльфов хорошо, кончено, но я бы хотел, чтобы вы увезли меня с собой. И пока я не отключился, принеси мне с кухни штучек пять-шесть бутербродов с колбасой и с сыром, - он тяжко вздохнул, - А то кто знает, когда придется пожевать.