Потерянный взвод
Шрифт:
«Хорошо, не зима, — промелькнула нелепая мысль в голове Стольникова, — наследили бы как стадо».
Он шел последним, и перед ним стояла картина — Тарасенко превращается в огромный огненный шар.
Через пять минут люди Алхоева достигнут границы ущелья. Еще через минуту он сообразит отдать приказ своим людям разделиться на три группы и первой последовать в ущелье. Две другие пойдут параллельным маршрутом, но по высоте. Нужно успеть. Куда именно — Стольников не знал. Это был район Ведено, где он не был ни разу. На карте значился
Между тем небо справа и слева исчезло, вместо него теперь были видны изрытые временем и похожие на шоколадный щербет с камнями вместо орехов стены ущелья. Стольников обратил внимание, что выстрелы смолкли. Алхоев осуществляет перегруппировку. Есть, есть еще время…
Но куда выведет это ущелье? Вон и конец его виден — черной стеной пятиэтажного дома встает перед разведгруппой. Но ущелья не бывают как ямы, вырытые экскаватором. У них подъемы такие же пологие, как и спуски. Зайдя в ущелье, нельзя натолкнуться на стену.
— Пора подниматься, командир… — прохрипел Жулин. — Здесь нам крышка.
— Товарищ капитан! — где-то далеко впереди себя услышал Стольников голос Крикунова. — Пещера!
Продравшись сквозь хворост, которым было переплетено дно ущелья, Стольников приблизился. Действительно, прямо перед ним, темнея и дыша сыростью, виднелся вход.
— Даже не думай об этом, командир! — догадавшись о намерениях Стольникова, заявил Жулин.
Выдернув из чехла на бедре фонарь, Стольников пробежался его лучом у входа. Он искал следы. Недавние, старые, человеческие, любые — их не было.
— Зайдем туда — нам конец, Саша, — зловеще сказал Жулин.
Штурман вертолета, кашлянув, закинул тяжелый пулемет за спину.
— Я посмотрю.
— Не надо смотреть, надо подниматься! — запротестовал Жулин.
— Помолчи, — отрезал Стольников, кивая мимоходом летуну. — Разве я не сказал, что на выходе нас ждут?
— Нет, ты не сказал! Ты сказал — вперед, к ущелью!
— Я забыл. Баскаков — в пару с товарищем старшим лейтенантом!
Баскаков, повторять которому дважды еще ни разу не приходилось, скрылся в могильной темноте вслед за штурманом.
— Олег, тебе сейчас будет отдельная задача, — миролюбиво заметил Саша и отвел Жулина за руку в сторону от бойцов.
— Я же тебе говорю — нужно выходить!.. — не догадываясь, о чем пойдет речь, заговорил прапорщик. — Какая пещера, опомнись! Мы себя запрем, как в клетке зоопарка!..
— Олег, Олег. — Стольников похлопал Жулина по плечу. — У меня в жизни только два правила. Не лезть на рожон с открытым забралом и не бить прапорщиков в ухо при бойцах. Одно правило я сегодня уже нарушил, так я тебя умоляю — не заставляй меня нарушать второе. — Капитан заглянул Жулину
— Прости, Саша… — остыл Жулин. Прапорщик не боялся, он всего лишь почувствовал, что из всех находящихся сейчас в ущелье выглядит самым слабым. Чтобы это произошло, ему нужно было ощутить это похлопывание по плечу. — Я, видимо, просто не выспался.
— Это был правильный ответ.
Стольников развернулся и пошел к входу в пещеру. На полпути остановился и развернулся.
— Я помню, что ты мне только что спас жизнь. Но два года назад я чуть-чуть помог тебе в Самашках, так что мы квиты.
— Саша! — взмолился Жулин.
Из пещеры тем временем появились штурман и Баскаков.
— Капитан, — заговорил старший лейтенант. — Там тоннель метров восемьдесят. Потом он расходится в две стороны. Мы с бойцом договорились разойтись и через пятьдесят шагов вернуться.
— И что?
— Каждый из коридоров, по которым мы ушли, расходится еще надвое.
— Я светил фонарем, — вмешался Баскаков. — Каждый из моих коридоров метров через пятьдесят разделялся еще надвое.
Над ущельем взметнулись не менее десятка осветительных ракет. Овраг превратился в русло молочной реки.
— Сейчас будут светить и пулять из всего, что пуляет, — предсказал Ключников, снимая с плеча автомат.
— За мной, — не раздумывая, приказал Стольников. — Все идут за мной, не уходя в сторону! Дистанция — один метр! Если кто-то вдруг не обнаруживает позади себя товарища, тут же дает знать идущим впереди. Я впереди, потом — те, кто несет раненых. Замыкающие — Жулин и… Вас как зовут? — обратился он к штурману. — Я все время забываю…
— Пловцов, — отозвался старлей. — Сергей Пловцов. Можно на «ты», знаете ли. И вы не забывали, потому что мы никогда не знакомились близко.
— Замыкающие — Жулин и Пловцов. Все ясно?
И Стольников первым зашел в пещеру. Вход был узок и невысок, но уже через десять шагов он распрямился. И чем дальше он шел, тем выше становился свод.
Как и говорил штурман, первый коридор тянулся метров на семьдесят-восемьдесят. И потом он расходился, как змеиный язык, под углом в шестьдесят градусов.
— Свечу только я, — предупредил Стольников, и бойцы отключили свои фонари. — Нам здесь батарейки заряжать негде.
Подумав, он выбрал левый коридор.
— Нужно было направо идти, — пробормотал Крикунов, помогая передвигаться приходящему в себя после попадания пули в «сферу» связисту. — Мамаев, ты как думаешь? То, чем ты думаешь, в себя пришло?
— Я думаю, что он знает, куда нужно идти.
— Да я тоже так думаю, но почему не направо?
— Заткнись, у меня голова разламывается.
Крикунов вынул из кармана аптечку и на мгновение включил фонарик.
— Кто-то там не понял? — раздался далеко впереди голос капитана.
Найдя нужную таблетку, Крик протянул ее Мамаеву: