Потерянный
Шрифт:
В конце потока медленно зашел он: серая форма на Нильсоне была изорвана, испещрена пулевыми отверстиями, оружие мужчина, видимо, потерял, волосы растрепались, а взгляд… Что с ним? Он смотрел на нее с испугом, ни тени улыбки не появилось на его лице, словно он не разделял радости победы. И все же в этот момент Линда наперекор самой себе подумала: «Если я смогла испугать его, то я точно заставила их себя бояться. А значит — победила».
— Буду говорить откровенно, — даже не слишком эмоциональное
Брайер не нарушил повисшую на несколько мгновений тишину.
— Вполне, — воспользовавшись молчанием Нильсона, ответила девушка, — ранение в руку — это не ранение. Во всяком случае, весь экипаж был в этом убежден, пока мы возвращались, — большие потери?
Брайер молча смотрел на Линду. Его разум вновь был полон тяжелых мыслей.
— Достаточно, — подтвердил Титов уклончиво, — они знали, на что шли. Сейчас стратегическая инициатива за нами, и штаб уже разрабатывает план следующего шага. Подходите к девятнадцати, мы все подробно разберем.
Брайер чуть склонил голову в знак согласия. Краем глаза отметил полный энтузиазма кивок Тиль.
— Мне также подробно доложили о твоих успехах, — продолжил Константин, обратившись уже непосредственно к Тиль, — мы учтем их в будущем ударе.
На его губах появилась легкая улыбка.
— А теперь отдыхайте. Думаю, вам хотелось бы сейчас побыть вдвоем.
Нильсон тяжело поднялся с кресла. Не прощаюсь, произнес он мысленно, зная, что директор всё равно услышит.
Напарники покинули кабинет Титова, и несколько шагов спустя девушка пустилась в расспросы:
— Что случилось? — в лоб спросила Линда у мужчины, — всю дорогу молчал. Сейчас сам не свой. Я думала, просто усталость…
Как раз усталости не было. Закаленный организм мужчины быстро восстанавливался, даже после столь интенсивных нагрузок.
— …а потом поняла, что нет. Ты еще беспокоишься за меня? Я быстро учусь, и в следующий раз они так просто меня не достанут. Обещаю, — Тиль поймала его взгляд. Светло- голубые глаза смотрели искренне.
Нильсон покачал головой:
— Я понимаю, — утвердительно произнес он, — но не в том дело.
Полностью сформулировать мысль военачальник еще не успел.
Да, с каждым мгновением у Тиль в самом деле получалось использовать свой Дар все лучше и лучше. Но чем больше Брайер думал об этом, тем яснее осознавал: круговорот битвы — не её путь. Он помнил своих напарников времен становления Организации — тех, кто сейчас остался в Легионах.
Линда была совсем другой. Он боялся, что военный путь развратит ее, сделает жестокой, а на его пути было уже достаточно жестокости. Глядя на нее он чувствовал безмятежность, которой так недоставало всю жизнь. А кроме того в ней было очень важное качество, которое легко потерять в бою — тяга спасать. Помогать, а не разрушать. Вспоминая ледяной шторм, который девушка устроила не так давно
Кроме него.
Положение осложняется еще и тем, что генеральный директор осознал всю полезность криокинетика в рядах Организации, добился своей цели, а значит — не остановится, не даст ей свернуть с пути войны. И тогда Тиль перестанет быть собой.
— Ты так долго молчишь, — сказала девушка все еще не сводя с него взгляда, он тонул в этих глазах, озере безмятежности. И не мог позволить им погаснуть.
— Я просто не мастак в словах, — признался Брайер, — но это все не для тебя. Бои тебе не подходят.
— Почему? — удивленно спросила девушка, она снова бросила взгляд на рану, — если дело в навыках, то как я сказала…
— Нет, — резко перебил Брайер, — навыки придут с опытом. Дело в другом, ты не такой человек. Не человек войны. Я — да. Если ты продолжишь идти путем насилия, то перестанешь быть собой.
— И что ты предлагаешь? Вернуться сейчас назад и сказать генеральному директору, что я отказываюсь? Это же просто смешно, Нильсон! Я не понимаю, почему ты меня отговариваешь? Мы победили! Они боятся меня!
— Вот именно, Линда. Вот именно. Ты внушила им страх. И мне, что уж там.
Брайер знал, что должен поступить правильно, но не знал, как. Что именно сейчас «правильно»?
— Думаю, — ее тон снова стал мягким, — ты просто переволновался, — она взяла его за руку и улыбнулась. По нервам прошел тонкий холодок, — ты знаешь, думаю, нам не помешает отдохнуть. Приходи ко мне через час, мне нужно привести себя в порядок. Проведем время вместе, отпустим все потрясения.
— Хорошая идея, — кивнул он, — иди, я догоню.
Девушка кивнула и пошла дальше по коридору, вскоре скрывшись за поворотом. Брайер же развернулся и решил предпринять попытку поступить правильно.
Он снова открыл дверь кабинета и застал генерального директора у порога, они чуть было не столкнулись. Титов сделал шаг в сторону, приглашая Нильсона сесть.
— Я хочу…
— Поговорить о Линде. Я знаю, — спокойно произнес тот.
— Если ты все знаешь, то сразу дай мне понять, будет разговор или нет, — Брайер сжал кулаки. Он боялся, что глубоко внутри сознания есть мысли, которые заставят Титова отреагировать резко и старался их прятать.
— Разумеется будет, — Титов потер глаза пальцами. Можно было понять, что ситуация его порядком раздражает, однако он старался быть дипломатичным, — но все просто. Мы выиграем войну, Тиль займется другим. Все. Четко и ясно, как ты любишь.
— Не думаю, что конец войны так уж близок, — угрюмо заявил Брайер.
— Неужто? — переспросил генеральный директор. Он подошел к своему столу, включил компьютер и повернул монитор в сторону Брайера. Перед глазами предстал длинный текст со множеством цифр, — это все должно было быть на девятнадцатичасовом инструктаже, но раз тебе не терпится, посмотри вот сюда, — он достал из нагрудного кармана стилус и обвел предложение в документе: