Потеряный мир
Шрифт:
в тот раз, когда они встретились… он тогда спас её… зачем, если она враг?
Стражей у его палатки не было — Вернер никогда ничего не боялся, всегда уверенный в
своей силе. Ллиана ветром влетела в неё.
Подняв голову, Фобос не поверил своим глазам: В палатку вбежала растрёпанная, запуганная, шокированная, одолеваемая сомнениями Ллиана. Боль ожесточала её
прекрасные черты — сейчас она казалась буквально богиней. Однако в её расширенных
глазах
Быстро встав с ложа, он произнёс:
— Что-то произошло, любимая?
Ллиана страшно дрожала, не в силах вымолвить и слова. Казалось, она сейчас упадет.
Тот инстинктивно сделал шаг вперёд. Не выдержав, девушка бросилась ему на грудь и
заплакала…
Деймос уже ничего не понимал, однако его наполняла тревога.
«Что с ней? — Взволнованно подумал он, — Убью любого, кто посмеет до неё
дотронуться!»
— Так что же случилось? — с нежным участием повторил он.
«Деймос не смог бы так полюбить, — с обожанием глядя на любимого, подумала
девушка, — Это не он…»
Осчастливленная этой мыслью, Ллиана тихо, с горечью прошептала:
— Столько сомнений… я не знаю, кому верить… однако всё это так похоже на правду!
Деймос снова не понял.
— Что именно?
Девушка глубоко вздохнула, словно перед исповедью. Сейчас она молила бога, чтобы всё
сказанное мамой оказалось неправдой.
— Моя мама рассказала мне одну тайну, — чуть осмелев, пролепетала она, — она открыла
мне своё настоящее имя. Можешь не верить, но… Кассандра. Та самая… создательница фей.
Деймос застыл, словно поражённый двойной молнией.
— Кассандра?! — Взревел он, — Твоя мама — Кассандра?!
Ллиана содрогнулась от такой реакции — она знала, что Деймос ненавидит других
создателей…
Только этого не хватало! Теперь, конечно, Ллиана знает…
— Теперь ясно, — прошипел он, — она рассказала тебе всё… Да?
У девушки упало сердце.
Нет…. Нет…
Только не это!
— Так значит… значит, правда? — Тихо прохрипела она, чувствуя, как силы покидают её.
Мир поплыл перед глазами, теряя краски и смысл. Ноги стали ватными. Он, её любимый —
её жизнь…
Любовь и ненависть горели в его глазах. Ллиана, словно перед смертью, пыталась навеки
запомнить этот взгляд, чтобы не забывать никогда…
Тоже почувствовав, что девушка теряет равновесие, Деймос крепко обнял её за плечи.
— Ты так меня ненавидишь? — Прошептал он, неотрывно глядя в её чудесные глаза.
Она ответила ему взглядом полным такой невероятной, глубокой, жгучей любви, какую
только
— Я люблю тебя, — тихо плача, призналась девушка, — люблю так сильно, что предала бы
всех, забыла бы про всё, но это слишком многого… Моим отцом был человек, которого ты
погубил… король Теоден!
Деймос снова застыл в удивлении. Перед его глазами вдруг пронёсся портрет человека, которого он когда то убил собственными руками. Он был героем…
— Тебе до сих пор больно, — заметил он, — а ведь прошло два тысячелетия!
— А для меня эта рана свежа, — твёрдо произнесла девушка, запинаясь и всхлипывая, —
понимаешь, я с раннего детства буквально жила мечтой о моей эльфийской родине и мечтой
отомстить за отца… тебя я ненавидела больше всего зла земного, проклинала тебя на каждом
шагу… но встретив тебя, я влюбилась, как безумная… Скажи мне… — тихо, умирающим
голосом прошептала она, — неужели тебя ни разу не кольнула совесть? Неужели ты совсем
не… совсем бесчувственный?!
— То, что говорят обо мне — по большей части ложь, пропаганда для устрашения, — твёрдо
сказал он, подняв к небу свои синевато-серебряные глаза, переливающиеся всеми цветами
радуги под скупыми лучами проникшего в палатку солнца, — Да, порой я бываю жесток. Я
истребил эльфов, потому что они предали меня из-за клеветы, которую распространял обо
мне Вотан. Я их создал… я дал им часть свей души, с искренним вниманием заботился о них
в течении довольно долгого времени, но они… они меня бросили при первой возможности.
В его голосе скользнула нотка неподдельной горечи, что было совершенно ему не
свойственно…
— У гнева такой толпы должна быть веская причина! — Огрызнулась Ллиана, — давя на
него неумолимым, испытующим взглядом.
— Да… Причина была! — Побагровев от гнева отчеканил Фобос, скрипнув зубами, — да…
Причина была в человеке, вернее, эльфе, который покупал себе власть и доверие наигранной
щедростью… бесспорно, он был умён, но мразь, хуже некуда! Король Фредерик…
Фредерик?! Девушка удивлённо приподняла брови. Он был дедом её отца…
…Который обладал силой, равной, и даже большей, чем сила Создателя, — продолжал
Фобос, чувствуя, что вскипает, как перегревшийся чайник, — Он и поднял мятеж…
Пообещал эльфам кучу золота, которой я, увы, не располагал. Занял власть и сделал
Левенделл из самой справедливой империи самой богатой.
Он замолчал, горько улыбаясь.