Потерявшие солнце

Есаулов Максим

– Постойте, – Антон подался вперед, – вы, наверное, не поняли: этот человек – убийца. Он нарушает самую главную из ваших заповедей – «не убий». Вы как слуга Божий обязаны помочь остановить его. Если это не произойдет, то он убьет снова.

– Заповеди не мои, – Голос священника звучал терпеливо, но устало. – Они необходимы нам всем. Вы стараетесь обеспечить их соблюдение в миру, а я обязан подумать о заблудших душах. Моя задача, чтобы даже такой черный человек, как этот прихожанин,

имел шанс на спасение. Если я не буду соблюдать имеющиеся каноны, то лишу его последней веры, предам то лучшее, что в нем осталось. Повторяю: я желаю вам удачи, готов молиться за вас, но помочь вам не в моих силах.

– Помолитесь лучше за тех, кого он еще убьет! – Антон встал. Андронов взял его за плечо.

– Пошли!

– Помолюсь, – безропотно кивнул священник, – и за них, и за вас, и за своего заблудшего прихожанина, и за его несчастного брата…

– Кого? – Антон резко развернулся у самых дверей. – Кого?

– Несчастного брата моего прихожанина, могилу которого он как добропорядочный католик не забывает. Вы же сами говорите, что видели его на кладбище?

Священника не было видно. Его голос бесстрастно разрезал темноту. Антон шумно выдохнул и спиной отворил входную дверь.

– Спасибо, святой отец! – почти весело крикнул он. – Спасибо!

Ветер подхватил их с Андроновым на ступеньках и обрушил на них потоки воды.

– Всегда рад помочь вам, дети мои, – сказал священник закрывающимся дверям.

Если бы в костеле не было так темно, можно было бы увидеть, как он улыбается.

* * *

– Ничего себе погодка. – Антон протер рукавом боковое стекло.

– Штормовое предупреждение было, – сообщил Максаков, тщетно пытаясь запустить двигатель. – Проклятая сырость.

Мотор наконец недовольно заурчал и заработал. Машина всхрапнула, застонала и двинулась с места.

– Сейчас к нам в отдел. – Максаков свернул налево на Восстания. – Посмотрим, что у ребят, отсеем женщин и прокачаем всех по родственным связям.

– Придется с родственниками беседовать или по паспортным столам гоняться, – отозвался Антон.

– Или «выборку» в ЦАБе по фамилии и отчеству…

– Миша, – негромко позвал с заднего сиденья молчащий доселе Андронов, – поехали на кладбище съездим.

– Зачем? – Максаков затормозил перед светофором напротив «Октябрьского». «Дворники» едва справлялись с потоками воды на лобовом стекле. – Мы там уже были.

– А я нет. Идея есть.

Максаков пожал плечами и выехал на Лиговку.

– Поедем, – полувопросительно, полуутвердительно сказал он Антону. – Малой, в принципе, – талант. Зря просить не станет.

Антон посмотрел на часы. Было без семнадцати

шесть. Время ускорялось со страшной силой, подобно атакующему город ненастью.

– На сходку опаздываю, – пожаловался он. – Артур докопается.

– Я прикрою тебя и Полянского.

Несмотря на сплошную стену дождя и темноту, Максаков выскочил на «встречку» и погнал по 2-й Советской.

– А Ледогорова?

– Ну куда же деваться.

– Темнеет рано. Ты поаккуратнее.

– Зима через неделю. Не боись, не убьемся.

– Не хотелось бы.

Навстречу летели, ослепляя фарами, десятки спешащих автомобилей. Дождь пузырился на их крышах, разлетаясь в свете реклам и фонарей сверкающим калейдоскопом. Возле кладбища было темно. Монотонный шум дождя нарушался воем ветра и кряхтением деревьев.

– Всю жизнь мечтал: ночь, кладбище. – Максаков вытащил из-под сиденья американский фонарь-дубинку.

– Это покойников лупить, шеф? – Андронов приплясывал под дождем.

– Нет, тебя, если не объяснишь, зачем мы сюда ночью приперлись.

– Какая ночь! Шесть вечера.

– Давай пошли. Хватит базарить.

Дождь хлестал как сумасшедший. Деревья гнулись под ударами ветра. Где-то с хрустом ломались ветки. Ноги мгновенно промокли. В воздухе носились мокрые листья.

– Действительно шторм! – почти в ухо крикнул Максакову Антон. – Деревом бы не пришибло!

– Андронова убью! – невпопад ответил тот. – На базу приедем, и убью, католика хренова.

– Где это место?! – Стас обернулся. Струйки воды стекали у него по лицу.

– Вон! – Антон махнул рукой в сторону восьми крестов на отшибе.

– Дайте фонарь.

Антон и Максаков прижались к стволу дерева. Антон безуспешно пытался прикурить. Оба смотрели, как мелькает между дождевыми струями дождя желтое пятно фонаря.

– Эй! Ветераны! Двигайте сюда!

Андронов, мокрый насквозь, стоял, направив луч на одну из могил.

– Вот то, что мы ищем!

Лицо его было радостно-насмешливым.

– «Цыбин Ярослав Иванович, 1973–1999», – прочел Максаков. – Но почему именно этот?!

– Крест! – Андронов скользнул фонарем по черному гранитному кресту. – Крест католический! Нижняя поперечина не косая, как у православных, а параллельна верхней! И хватит меня подкалывать, жалкие ничтожные личности!

Максаков широко улыбнулся, придерживая шляпу. Антон покачал головой и поднял вверх большой палец.

– Беру назад все свои слова про педагогов и католиков!

В воздухе носился запах холодного ноябрьского шторма.

* * *

Оконные стекла гудели и вздрагивали под ударами ветра.