Потерявшийся
Шрифт:
После того, как число работающих на восстановлении стены увеличилось втрое, дело стало продвигаться стремительно. Но чем дальше, тем больше беспокоился «мироед», как я окрестил здешнего то ли старосту, то ли дворянчика. На ночь стал выставлять караул у ещё не восстановленного участка стены, а днём отправлять на запад на самых крепких конях две пары молодых парней. Явно опасается набега, поскольку поселения гелонов здесь, севернее города, жмутся к Большой реке, и наша деревушка, стоящая на приречной террасе, спасшей меня и Оне от селевого потока, крайняя со стороны саванны.
В эти же дни подошла новость, которая меня, с одной стороны, обрадовала, а с другой огорчила.
— В городе плохо. Много людей умерло под домами. Дома упали, стены упали, рыба ушла далеко. Приезжали твои. Много повозок, — принялась она махать растопыренными пальцами, поскольку больше десяти ни я по-гелонски не знал, ни она по-русски, так что получилось двадцать пять. — Очень длинных повозок, как две, на которых мы ездили. Привезли еду. Много еды. Подарок. Много железа ковать наконечники стрел. У отца много работы. Кочевники знают: стены упали. Их много придёт. Много людей из деревень в город пришли.
Ясно. Разрушения от землетрясения в городе серьёзные, много людей погибло. Грязь, принесённая селем и теперь вымываемая Большой рекой, отогнала от её устья рыбу. Шаров, похоже, добился, чтобы Проект выделил продукты в качестве гуманитарной помощи, поскольку часть урожая погибла под селевым потоком. А заодно — прутковое железо, чтобы местные кузнецы заготовили наконечники стрел для отражения большого набега кочевников.
Самому мне, конечно, до города пока не доковылять. Значит, придётся просить повозку, на которой меня отвезёт кто-нибудь из деревенских. Может, конвой с гуманитаркой, не последний в этом сезоне, и я наконец-то попаду к своим.
Потопал, опираясь на костыль, к «мироеду», но тот только руками замахал, выслушав мою просьбу на ломаном гелонском. Из его речи с трудом понял, что он не хочет терять не только лошадь с повозкой, но и человека, который этой лошадью будет управлять. Не помогло даже то, что я попытался его прельстить вторым метательным ножом, которого хватит на три-четыре таких «экипажа», да ещё и «навар» останется. Видел, как в человеке борются жадность с какими-то другими расчётами, но на этот раз жадность проиграла.
Что же, бляха, делать? Разве что, прислушаться к словам здешнего «хозяина»? Он ведь напоследок объявил мне:
— Потом. Пять или десять дней.
Что значит «десять дней»? Десять дней ждать, после чего дня три-четыре трястись на одноосной колымаге, по-уродски запряжённой слабосильной лошадёнкой, габаритами больше напоминающей осла-переростка. А за это время возможный караван фур (повозки, в два раза длиннее, чем экспедиционные «Уралы») разгрузится и уедет на Базу.
Почему по-уродски запряжённые? Да потому что у лошадей вместо хомутов какие-то кожаные ошейники, которые их тем сильнее душат, чем больше животина напрягается. Лошадь, получается, повозку не грудью тащит, а горлом.
Отчего упирался «мироед», стало ясно на следующий день, когда прискакал из дозора парень, раненый степняцкой стрелой…
Фрагмент 3
Дальше всё пошло по сценарию, описанному в анекдоте: «потом в городок приехал поручик Ржевский, и тут такое началось!». Народ в деревушке и без того суетился, а после известия о том, что близко десятка три кочевников (спасибо Оне, с трудом сумевшей передать мне смысл доклада раненого дозорного),
Слава тутошнему аллаху (если в него кто-то верит на ТемУре), хоть Оне не орала и не бегала по деревне, а сидела на полу нашего пристанища и с очумелыми глазами ждала, что я её спасу и на этот раз. А ведь придётся спасать! Просто потому, что спасать надо ещё и собственную шкуру, поскольку кочевникам, когда они ворвутся сквозь всё ещё не восстановленные проломы в стене, будет совершенно наплевать на то, что она принадлежит пришельцу из другого мира. А они обязательно ворвутся, судя по тому, какие вояки им будут противостоять. Вон, у мужика с конца палки, изображающей копьё, свалился наконечник, и он никак не может его приладить назад. И держит своё оружие как более привычную для него лопату. Даже если такое воинство и встанет дружными рядами в проёмах стены, то их число легко уполовинят лучники, а остатки добьют копьями, которыми кочевники владеют куда лучше крестьян.
Даже внешне заметно, что какой-никакой опыт имеется у здешнего главнюка, прозванного мной мироедом, и его двоих старших сыновей. Видимо, папа их успел чуток натаскать, готовя к тому, чтобы они в будущем заняли его место. Да только и по их мандражу видно, что натаскивал он ребят чисто теоретически.
А какой радостью загорелись глаза моей подружки, когда я, плюнув на больную ногу, взялся натягивать на себя бронежилет и проверять, наполнены ли патронами запасные магазины пистолета-пулемёта. Если её мужчина (ну, ни секунды не сомневаюсь в том, что девица меня уже «приватизировала»!) собирается на войну, значит, она спасена.
Пока «мироед» выстраивал мужиков и что-то им втирал по-своему, я, не обращая внимания ни на него, ни на деревенское «воинство», проковылял на костыле к среднему из ещё не восстановленных участков стены, плюхнул задницу на какую-то каменюку и принялся укладывать другие так, чтобы на них можно было лежать без особых неудобств. Ну, и попутно обеспечивая себе как можно более широкий сектор обстрела.
Главнюк закончил ездить «ополчению» по ушам, и оно растеклось толпой по площадке. Не всё, конечно. Самые крепкие принялись приваливать к стене сплетённые из двух слоёв веток ворота и укреплять их разным хламом, чтобы толпа врагов, на счёт «раз, два, взяли» снова не уронила их. Остальные тупо пялятся на хромого чужака, решившего поиграться камешками. Ну, и его бабу, пытающуюся ему помочь.
Но к тому времени, как в пределах видимости появился первый кочевничий разъезд, я прогнал Оне, приказав ей сидеть «дома» и не высовываться. А хрен его знает, будут ли степняки пускать стрелы навесом. Но если будут, то соломенная крыша хоть как-то защитит дочь кузнеца от них.
Как я понял, грабители остались довольны увиденным. Ну, судя по их оживлённым переговорам и тому, с какой прытью понёсся назад посыльный. А что? На стену вокруг деревни карабкаться не нужно. Толпа мужиков, виднеющихся за ней, по численности не превышает подходящей к деревне орды. Задачка не из сложных: выбить часть защитничков стрелами, а когда оставшиеся ударятся в панику, ворваться внутрь и добить либо скрутить уцелевших. А после этого — гуляй, рванина, от рубля и выше! Тут тебе и бабы, и жратва, и трофейное шмотьё.