Потомки
Шрифт:
— Замолкни, сынок, — говорит Скотт. — Или я пристукну тебя вот этой самой рукой. Можешь не сомневаться.
Я качаю головой и смотрю на Алекс и Сида.
Скотт снимает руку с плеча Сида и поворачивается к жене:
— Нет, Элис. Мы поедем к Джоани, к нашей дочери. Мы привезем ей все, что она любит. — Он бросает взгляд на меня. — Как ты думаешь, чего ей хочется, Элис? Это мы ей и привезем. Доставим прямо к постели.
— Джоани и Чачи, — нараспев произносит Элис. — Джоани и Чачи!
— Да заткнись ты, Элис! — рявкает Скотт.
Элис
— Извини, старушка, — говорит он. — Говори что хочешь и сколько хочешь.
— Ну и потеха, — говорит Сид. — Обхохочешься. А у бабули неплохое чувство юмора. Только и всего. Может быть, она знает, до чего потешно выглядит. Мне кажется, что знает.
— Сейчас я тебе врежу, — говорит Скотт.
Его руки висят вдоль тела, мышцы напряжены, жилы вздулись. Я знаю, что сейчас он действительно ударит Сида, потому что он всегда так делает. Я видел, как он ударил Барри. Меня он, кстати, тоже ударил, когда я обыграл его в покер. Руки у него сжались в кулаки — узловатые старческие кулаки, в коричневых пятнах, похожих на старые ожоги и свидетельствующих о больной печени. В следующую секунду Скотт выбрасывает кулак — молниеносное, как бросок змеи, движение. Я вижу, как Сид вскидывает руку, чтобы закрыть лицо, но тут же опускает и вцепляется себе в штанину. Словно он и не собирался защищаться. В итоге мы имеем картину: удар в правый глаз, вскрик старшей дочери, испуганное лицо младшей, отец, который пытается всех утихомирить, и его теща, которая заливается визгливым смехом, как будто мы все специально для нее устроили тут цирк.
18
Я веду машину по Кахала-авеню к дому Шелли и Ллойда. Я не хочу говорить Шелли, что моя жена скоро умрет. Не хочу не потому, что приносить дурные вести всегда неприятно, а потому, что Шелли не женщина, а просто какой-то питбуль. Она жена сенатора и убеждена, что может все, стоит лишь призвать на помощь нужного человека.
Сид сидит на заднем сиденье и молчит. Он явно потрясен случившимся.
— Отец всегда учил меня, что сначала человека нужно предупредить, а уж потом бить. — Это все, что сказал Скотт, после того как нанес удар.
— Правильно. — Это все, что ответил ему Сид.
После этого они молча посмотрели друг на друга, Сид забрался в мою машину, а Скотт ушел в дом, позвал Элис и велел ей собирать вещи дочери. Он не стал называть Джоани по имени, очевидно опасаясь, что Элис вновь заговорит о Чачи.
— Глаз болит? — спрашиваю я. — Господи, Алекс, ты не могла бы сесть впереди? А то я чувствую себя шофером, который везет двух важных персон.
— А что, это было бы здорово, — откликается Сид. — В смысле, если бы у нас был шофер. С глазом все в порядке. — Он отнимает от него пакет замороженного шпината, который мы купили по дороге в «7–11» [37] . —
37
« 7–11»— сетевой супермаркет.
Я смотрю в зеркало. Алекс сидит закинув одну ногу на ногу Сида. Откуда на мою голову свалился этот парень? Куда его деть?
Его глаз заплыл и приобрел светло-голубой оттенок. От этого Сид выглядит не как настоящий, бывалый мужчина, а как ребенок с аллергическим отеком.
— Ну и вид у тебя, — говорю я.
— Не могу поверить, в голове не укладывается, — говорит Сид. — Не так уж часто старики набрасываются на людей с кулаками. Сюр какой-то. — С этими словами Сид кладет руку на бедро Алекс.
— Алекс, — командую я, — пересядь на переднее сиденье.
Она перебирается вперед. Я слышу смачный шлепок по заднице.
Я шумно вздыхаю.
— Зачем ты отправил Скотти со стариками в больницу? — спрашивает меня Алекс.
— То есть как это «зачем»? Чтобы повидаться с матерью. Тебе бы тоже нужно ее увидеть.
— Но может быть, Скотти не обязательно без конца видеться с мамой? Особенно теперь. Наверное, она сильно начнет меняться, когда… Как ты считаешь?
— Не знаю.
— А вдруг она будет страдать, и мы это поймем?
— Ну и что? — говорит Сид. — Сидите возле нее, она это будет чувствовать, и ей будет легче. Только потом нужно сбрасывать напряжение, нельзя все держать в себе, так недолго и спятить. Не могу поверить, что ваш дед дал мне в глаз.
Он смотрит на пакет шпината.
— С него станется, — говорю я. — Кстати, он уже давно не дрался, вот что удивительно.
— Тебе нужно повидаться с матерью, — говорит Сид.
Алекс не спорит. Если бы то же самое сказал я, она непременно начала бы пререкаться. Не могу понять, благодарен я Сиду или он меня раздражает.
Я сворачиваю на Пуэо и сбавляю скорость. Я чувствую себя словно бродячий торговец, который едет по ухабам и кочкам Кингз-Трейл предлагать местным жителям товары, которые им вовсе не нужны. Я думаю о людях, которые ездили по этой дороге, и тех, кто спасался бегством. Все нарушители закона бежали от наказания по Королевской дороге.
— Как это получается, что на ССАВ всегда выбирают все самое бездарное? — недоумевает Сид.
— Ты о чем? — спрашивает его Алекс.
— ССАВ — «Самое Смешное Американское Видео», такой сайт. Так вот, из всей фильмотеки вытаскивают только всякую дрянь.
— Ты называешь его ССАВ? — переспрашиваю я.
— Да у них все фильмы паршивые, Сид, — говорит Алекс. — Ты что, не понимаешь?
— Не понимаю, — отвечает он. — Почему это все? Бывают очень даже ничего, обхохочешься.
— Слушайте, вы не могли бы заткнуться, оба? — говорю я, включаю радио и подъезжаю к краю тротуара.