Потоп
Шрифт:
При мысли о куропатке ему припомнилось наставление доктора: не вздумайте махать крыльями, как горный и гордый, понимаешь, орел. Который высматривает себе добычу. Вы ее и так увидите.
А после этого он взлетел.
Точнее, просто сошел со склона, и воспарил, и обмочился, и не только от ужаса, но вот спустя минуту, когда Боровиков приоткрыл-таки глаза…
Вцепившись в раму, в клоунском комбинезоне размера, что еле нашли, он все же парил.
Он летел.
Воспользуемся избитой фразой: это было самое незабываемое ощущение в его жизни.
Сверху
И в сердце Касьяна Михайловича впервые закралось нечто вроде жалости к тому, что все это великолепие должно погибнуть.
Закралось и затихло: погибнуть его, боровиковской, властью! Ибо позади расстилались места куда более соблазнительные, на высотах расположенные. А здесь?
И вот он уже сам по себе Медный Всадник, возглавляющий последнее наводнение; и горожане беспомощно жмутся к стенам.
Ничем не закрепленный, сметается водой Александрийский столп.
Нехотя проседает Исаакий. Как больной старик, он припадает сперва на одну разломанную колонну, потом повергается ниц, и только шлем сияет в грозовых лучах от жезла, которым размахивает и указывает ему Боровиков, но вот исчезает и шлем.
Ныряют в Неву ожившие львы.
Лопается Адмиралтейство.
Зимний дворец разлетается вдребезги под залпом новой «Авроры».
Исчезают набережные с прохожими и целыми экскурсиями — и вот во всей красе приходит ОНА. Волна в сорок метров.
Она дарует городу Покров, и город гибнет вместе с губернатором и предметами спора хозяйствующих субъектов.
Она обдает брызгами парящего Боровикова.
А он, Боровиков, мчит над всем этим, покачивая рамой, как уздой… справа ему некто делает знаки. Это Меркурий? Нет, это доктор Афиногенов.
Ветер режет лицо, оглушает посвистом.
Можно разобрать:
— Правее, правее берите! Молодцом!
Молодцом!
Таких ли похвал он достоин?
Он успел позабыть, как часами раньше подумывал собирать в электричке пивные бутылки, как шел, полуголый и страшный.
Под шкурой паршивой овцы скрывался лев.
— Думаю, что мы оторвались. Для начала неплохо, Касьян Михайлович. — заметил Афиногенов, когда они приземлились на каком-то холме. — Совсем, совсем, очень неплохо для новичка. Вы прирожденный дельтапланерист. Я вас потом, когда все кончится, просто заставлю заниматься в рамках лечебной физкультуры.
Боровиков лежал ничком и тупо улыбался.
Доктор приблизился.
— Фу, да вы обмарались, — отметил он раздосадованно. — Ну, ничего катастрофического, переоденем. С новичками это случается. Помню, был случай…
И он принялся рассказывать ошалевшему и оглушенному Боровикову какую-то дурацкую историю из собственной практики.
Депутат не слышал его и не желал слышать.
Перед глазами его ныряли в разбушевавшуюся Неву Биржа, Университет, все Двенадцать коллегий и Зоологический
Глава шестнадцатая
БАЙКАЛИЯ ЯСЕНЕВСКОГО
— Хорошо, Иван Никифорович, — Рокотов позволил себе поименовать генерала Ясеневского персонажем, с которым тот сам же себя и отождествил, — «Ассоль» рассекречена. Думаю, отчасти это был блеф. Выйдет — отлично, не выйдет — не надобно. Снайпер мертв. Я думаю, что вам пора изложить мне сущность моей истинной миссии. Сам я, конечно, кое о чем догадываюсь.
Они все еще находились в осиротевшей усадьбе Боровикова.
— Ну изволь, — отозвался на это Ясеневский. — Ты должен предотвратить взрывы. Любой ценой. Тебя доставят на место — ясно, что под прикрытием. После Корнеева они, я думаю, медлить не будут. И будущий губернатор нового града уже на пути туда… Короче говоря, тебе предстоит отправиться на место бурения и предотвратить взрыв.
— Бурение? — уточнил Влад.
— Хрен с ним, с бурением. Они уже все пробурили. Взрыв! Взрыва быть не должно, даже если они посмеют закачать в скважины взрывчатку.
— Хорошо, — послушно ответил Влад. Ему было все равно.
— Там будет радиация, — предупредил Ясеневский. — По моим сведениям, взрывчатка грязная.
— Хрен с радиацией. Уже ученый-облученный.
— Чутье подсказывает, что там окажется и твой внезапно ослепший недруг, — продолжил генерал. — Уж больно резко он исчез. Полагаю, он там, с заложниками. И его намерены использовать в самой опасной фазе.
— Это в наказание?
— Да. Но в каком-то извращенном смысле это справедливость.
— Будь Бог справедлив, он сжег бы здесь все. Но он милостив.
— Ты к чему это о Боге? — забеспокоился генерал.
Но Рокотов добродушно утерся рукавом:
— Глубоко личное. Не переживайте, товарищ генерал-лейтенант. Одна у меня обида — надо было рассказать мне все сразу.
— Ну вот… — ненатурально расстроился генерал. — Думаешь, только у низшего звена недоработки?
— Это кто же — низшее звено?
— Ты… — пробормотал Ясеневский и вдруг замолчал под испепеляющим взглядом Рокотова. — Ты, — Генерал вдруг вытянулся во фрунт и стал похож на туго натянутый барабан, готовый лопнуть из простого упрямства.
— И много у вас таких? — усмехнулся Влад.
— Звеньев?
— Ну да, типа.
— Пока ты один, — солгал Ясеневский, имевший представление о некоей орбитальной операции с вырезанием всего экипажа.
— Ясненько. Значит, нам туда дорога, значит, нам туда дорога… Брестская улица на Запад нас ведет… Снаряжайте, я готов. Об одном прошу: максимум информации.
— Об этом не беспокойся…
В памяти Рокотова всплыли:
Класс Ракообразные, раки. Систематика класса: Crustacea — Ракообразные, раки. Подкласс: Cirripedia — Усоногие рачки. Подкласс: Malacostraca — Высшие раки, малакостраки. Отряд: Amphipoda — Бокоплавы, разноногие. Отряд: Anaspidacea — Апаспидацеи.