Потрошитель мозгов
Шрифт:
Когда же он заметил через грязные окна чердака первые лучи света, то понял, что проспал на них всю ночь, как на подушке. Что ж, с кем не бывает! Но он тут же убрал их в холодильник... Непрофессионалу и невдомек, какие они живучие, эти мозги. Он просто ничего не скажет заказчику, вот и все.
Доктор Колдуэлл был рад, что успел с утра немного принять. Такая мука — подниматься по ступенькам! Если бы он не пропустил эти пару стаканов, он, может, вообще не стал бы сюда карабкаться. Но вот он уже поднялся на свой чердак
Доктор дернул за выключатель, и три голые лампочки под потолком озарили комнату желтым светом, от которого резало глаза. В комнате не было ничего, кроме холодильника, рабочего стола и учебников. Все было готово к сегодняшней встрече. Доктор захлопнул за собой дверь и подошел к холодильнику. Внутри стояли четыре лотка, и на каждом лежала серовато-беловатая масса, напоминающая сдувшийся мячик с какими-то наростами. Когда он переносил их к столу возле стены, они блестели под резким светом ламп. Заказчик снабдил каждый образчик ярлыком, но доктор Колдуэлл их перепутал. Впрочем, разве это имеет значение? Какая разница между мозгами певца, художника, скульптора или танцора?
Хорошо бы немного выпить, прежде чем приниматься за работу. В конце концов, он только что оставил в кабаке недопитый стакан. А в комнатушке стояли целых три ящика ржаного виски.
Если бы доктор Колдуэлл был алкоголиком, он бы ни за что не променял эти бутылки на какой-то кабак, а остался бы у себя на чердаке и напился бы до беспамятства. Но он все же пошел в кабак, как серьезный человек, и даже умудрился не допить свое виски.
Он достал из холодильника стакан и вымыл его в стоявшем здесь же огромном тазу. А алкоголик выпил бы прямо из бутылки.
Когда появился заказчик, он уже чувствовал себя вполне комфортно. Под мышкой клиент держал форму медсестры. Доктор Колдуэлл предложил ему выпить, но тот отказался. Это был суровый человек лет тридцати с небольшим; у него были очень голубые глаза и каштановые волосы, уложенные с необычайной аккуратностью.
— Что ж, рад, что вы на это способны, мистер Гордонс, — произнес доктор Колдуэлл. — А знаете, вашим именем назван джин, хе-хе.
— Неверно, — ответил мистер Гордонс. — Это меня назвали в честь джина. Нас всех так назвали, но моя система оказалась наиболее приспособленной к жизни.
— Да, порой родители наносят детям непоправимый ущерб.
— Мои родители — все вы. Вся человеческая наука.
— Весьма благородное суждение, — заметил доктор Колдуэлл. — Не хотите ли выпить?
— Нет. Я хочу получить оплаченную мною работу.
— И довольно щедро оплаченную, — подхватил Колдуэлл, поднимая стакан. — Отлично оплаченную! За вашу щедрость, сэр. За мистера Гордонса!
— Вы сделали, что я просил?
— В целом, я получил необходимые ориентиры, но
— Какого рода?
— Конкретно то, что вы хотите от этих мозгов.
— Но я уже все сказал вам в прошлый раз!
— А еще вы сказали — я это хорошо помню, — что это, возможно, не понадобится. Я точно помню, — повторил доктор Колдуэлл и подлил себе еще немного виски. Что он действительно ненавидел, так это когда люди часто меняют свое решение. Ненавидел. С такими без выпивки не разберешься.
— Я лишь сказал, что ваши услуги не будут играть столь решающего значения, если удастся некий задуманный много план. Но он не удался. Провалился.
— Господи! Вам лучше выпить. Я знаю, как это бывает. Но от виски вам станет легче.
— Нет, спасибо. Вы сделали то, о чем я просил?
— Боюсь, в прошлый раз вы не все так четко сформулировали, — заявил доктор Колдуэлл. Ему становилось все труднее стоять. Неужели мистер Гордонс никогда не устает? Доктор уселся на стол, опершись на левую руку.
Вот несчастье-то — он попал в один из лотков с мозгами! Ничего, все в порядке. Мозги не пострадали. Он заверил Мистера Гордонса, что мозги гораздо крепче, чем может подумать не разбирающийся в этом деле человек.
Хотя чертовски липкие, не так ли?
— Я дал вам четыре образца мозгов, и тогда затылочные, теменные, височные и передние доли были абсолютно целы.
— Точно, — ответил доктор Колдуэлл. Ему нужны лекции этого шута, как рыбке зонтик.
— И я особенно осторожно обращался с затылочными долями, которые, как известно, являются местом возникновения мысли.
— Прекрасно, — воскликнул доктор Колдуэлл. — Просто прекрасно! Вы так хорошо знаете медицинскую терминологию. Неужели у вас нет медицинского образования?
— В меня ввели курс медицины.
— Хе-хе, вы говорите, как компьютер.
— В некотором роде. Но не такой жизнеспособный, как мне бы хотелось.
— Мы все испытываем сходные чувства! — воскликнул доктор Колдуэлл и выпил за это.
— Так вам удалось выделить ту часть мозга, которая обладает наибольшим творческим потенциалом? Когда мы ее выделим, то сможем перевести электрохимический сигнал человеческого тела в электронные сигналы, воспринимаемые мною. Но нам понадобятся для этого живые люди.
— Блестяще, — обрадовался доктор Колдуэлл. — Позвольте выпить за ваш талант!
— Вы это сделали?
— Нет, — признался доктор Колдуэлл.
— Почему?
— Боюсь, у нас недостаточно научный подход.
— Я готов выслушать ваши предложения.
— Давайте пойдем в бар и обсудим это за стаканчиком виски.
— Я не уподобляю спиртного, а вам уже хватит.
— Хорошо, буду с вами откровенен. Я согласился взяться за дело, поскольку думал, что смогу вам помочь. Но вы сами не оказали мне достаточного содействия.