Потрясающий мужчина
Шрифт:
Она потащилась к лифту, морщась от головной боли, но по пути не выдержала и оглянулась на дверь Шерон Дебласс, над которой мигал красный полицейский огонек.
Ева напомнила себе, что сейчас главное – сон. Добраться до дому и хотя бы на часок выкинуть все из головы! Но вместо этого она ввела в охранный блок свой номер, сняла пломбу и вошла в квартиру убитой.
Там было тихо и пусто – впрочем, ничего другого она не ожидала. Если Ева на что-то надеялась, то, скорее, на вспышку интуиции, внезапное озарение. Но нет – только стук
Простыни были отправлены на экспертизу.
Все оказавшиеся на них органические жидкости, волоски, чешуйки кожи были проанализированы, данные запротоколированы. На водяном матрасе красовалось пятно: здесь кровь просочилась сквозь атласную простыню. Подушки и передняя спинка кровати тоже были в крови. Интересно, станет ли кто-нибудь приводить это ложе в пристойный вид?
Ева перевела взгляд на стол. Фини забрал маленький настольный компьютер, чтобы изучить не только дискеты, но и жесткий диск. Комнату обыскали и облазали с лупой. Больше здесь нечего было делать.
И все же Ева открыла комод, размышляя о том, кому теперь достанутся все эти вещи. Шелк, кружева, атлас – излюбленные материалы женщин, стремящихся к богатству и желавших, чтобы с их кожей соприкасались исключительно дорогие ткани.
Скорее всего – матери. Непонятно, почему она до сих пор не обратилась с заявлением, чтобы ей выдали имущество дочери. Надо будет об этом поразмыслить.
Она перешла к платяному шкафу и снова стала рыться в юбках, платьях, брюках, модных накидках, халатах, жакетах и блузках, выворачивая карманы и ощупывая подкладку. Потом настала очередь обуви, аккуратно сложенной в пластмассовые коробки.
«У человека всего две ноги! – подумала она раздраженно. – Зачем одной женщине пятьдесят пар туфель?!» Морща нос, она залезала пальцами в носки, проникала в вязкие полости надувных платформ, а потом снова убирала туфли в коробки и ставила их на место.
У Лолы не было таких залежей. Две пары туфель на каблуках безумной высоты, пара детских сандалий на ремешках, пара теннисных тапочек – вот и вся обувь, обнаруженная в ее шкафу.
Зато Шерон была не просто модницей, а очень организованной и тщеславной. Обувь свою она аккуратно расставляла рядами по принципу… Тут что-то не так! У Евы пробежали по коже мурашки.
Шкаф был огромным, как комната, но она не помнила, чтобы в нем оставалось свободное место.
Теперь же там появился целый фут незанятого пространства.
Туфли были сложены стеной – восемь коробок в длину, шесть в высоту, – но без всякой системы. Хозяйка же руководствовалась вполне определенным принципом: в день убийства Ева нашла ее коробки с обувью рассортированными по цвету и фасону. Она прекрасно помнила ряд из двенадцати коробок, по четыре в высоту.
«Какая мелкая оплошность, – думала она с улыбкой. – Однако человек, допустивший одну
– Повторите, лейтенант!
– Он не правильно расставил в шкафу обувные коробки!
Ева перекрикивала уличный шум, ежась от холода: сломанный отопитель еле-еле обдувал ей ноги. Из туристского фургона, проплывшего мимо нее в сторону Пятой авеню, доносился восторженный стрекот гида, расписывающего достоинства здешней торговли. Какие-то кретины, получившие разрешение раскапывать проезжую часть в дневное время суток, увлеченно долбили траншею на углу Шестой авеню и Семьдесят восьмой улицы. Ева перешла почти что на крик:
– Можете посмотреть записи! Я знаю, как выглядел шкаф сразу после убийства. Помнится, я еще удивилась, зачем одному человеку столько шмоток и в каком строгом порядке они расположены. Он возвращался!
– Возвращение на место преступления? – сухо переспросил Уитни.
– Конечно, это клише. Но расхожие истины всегда опираются на факты. – Надеясь выбраться из пробки, она увеличила скорость и чуть не врезалась в фыркающий микроавтобус. Интересно, хоть кто-нибудь в Нью-Йорке сидит днем дома? – Иначе они не назывались бы истинами.
И это еще не все! Она хранила свои драгоценности в ящике с перегородками. Кольца отдельно, браслеты отдельно, и так далее. А теперь все перепутано.
– Может, это детективы?
– Я проверяла, как все осталось после них, сэр. Уверена, что он там побывал! – Ева старалась не кричать, зная об осторожности Уитни. – Каким-то образом перехитрил систему охраны и вошел. Что-то он там искал – наверное, не захватил с собой все сразу. Какую-то принадлежавшую ей вещь, которую мы просмотрели.
– Хотите, чтобы там снова поработали специалисты?
– Хочу. А Фини пускай опять вернется к файлам Шерон. Там наверняка что-то есть! Для убийцы это важно – недаром он рискнул и вернулся.
– Я подпишу разрешение. Правда, начальству это не понравится… – Уитни немного помолчал, но потом, словно вспомнив, что их никто не может подслушать, повеселел:
– К черту начальство! У вас зоркий глаз, Даллас.
– Спасибо за…
Но он отключился, прежде чем Ева успела поблагодарить его за похвалу.
Две из шести… Сидя в машине, она ежилась все сильнее, и не только от холода. В ее руках оставались еще четыре жизни!
Заехав на подземную стоянку, Ева дала себе слово, что завтра же позвонит механику. Правда, он наверняка провозится с ее машиной неделю, делая вид, что доблестно сражается с идиотской микросхемой, управляющей отопителем. Чтобы получить другую машину через департамент, пришлось бы по горло увязнуть в бумагах. Об этом было даже страшно подумать. К тому же она привыкла к этой, со всеми ее причудами… Хотя, как известно, лучшие машины достаются полицейским в форме. Ну почему детективы в штатском всегда вынуждены довольствоваться металлоломом?!