Потрясающий мужчина

Робертс Нора

– Ну, что скажешь? – спросила Ева.

– Запись сделана микрокамерой «Трайдент», в продаже только полгода, очень дорогая. Правда, на Рождество были большие скидки. Думаю, во время традиционной распродажи только на Манхэттене было продано тысяч десять экземпляров.

Конечно, менее дорогие модели расходятся в еще больших количествах, но и при таком сбыте найти купившего конкретный экземпляр все равно нереально.

Фини посмотрел на Еву глазами понурого верблюда.

– Догадайся, кому принадлежит фирма «Трайдент»!

– «Рорк индастриз»?

– Прими

мои поздравления. Можно ручаться, что владелец фирмы имеет в своем распоряжении камеру нашумевшей модели.

– Не исключено, но… – Ева сделала соответствующую пометку и поморщилась при воспоминании о губах Рорка, прикоснувшихся к ее пальцам. – Убийца пользуется дорогим аппаратом собственного изготовления? Что это – высокомерие или глупость?

– На глупца он как-то не похож.

– Вот именно! А что насчет оружия?

– Тоже ничего обнадеживающего. В частных коллекциях насчитывается пара сотен экземпляров. – Фини положил в рот орешек кешью. – Это только зарегистрированные… – добавил он с кислой улыбкой. – А глушитель регистрации не подлежит, потому что убийца сам его сделал.

Он откинулся в кресле.

– Что касается первой записи, я с ней уже повозился и заметил пару теней. Уверен, что он записывал не только убийство. Но толком рассмотреть ничего не удалось. Тот, кто монтировал запись, знает, как это делается, и, кроме того, имеет доступ к хорошему оборудованию. Кстати, я захватил и просмотрел записи системы охраны в доме Лолы Старр. Недостает двадцати минут, начиная с трех десяти позапрошлой ночью.

– Мерзавец, он и тут постарался! – прошипела Ева. – Удивительно, что в таком месте вообще есть система охраны… Между прочим, и в первый, и во второй раз его никто не заметил. Как он этого добился?

– Может, он им примелькался?

– Как регулярный клиент Шерон? Скажи на милость, зачем регулярному клиенту такой дорогой проститутки делать своей второй жертвой такую зеленую, необстрелянную потаскушку, как Лола Старр?

Фини пожевал губами:

– Из любви к разнообразию?

Ева покачала головой:

– А может, в первый раз ему так понравилось, что он перестал привередничать? Впереди еще четыре жертвы, Фини! Он с самого начала представился нам как серийный убийца. Скорее всего ни Шерон, ни Лола сами по себе не были ему важны.

Две из шести – не более того. – Ева перевела дух: она не находила в происходящем никакой логики. – Зачем же он туда вернулся? – пробормотала она себе под нос. – Что искал?

– Может быть, на это ответят эксперты?

– Может быть. – Она взяла со стола лист бумаги. – Проработаю еще раз список клиентов Шерон, а потом возьмусь за клиентов Лолы.

Фини откашлялся и вынул из пакетика очередной орех.

– Лучше бы тебе, Даллас, сказал об этом кто-то другой, но… В общем, сенатор требует отчета.

– Мне нечего ему сказать!

– Днем сообщишь ему это сама. В Вашингтоне.

Ева остановилась перед самой дверью.

– Дьявол!

– Я узнал об этом

от шефа. Вылетаем в два часа дня. – Фини заранее беспокоился, как отнесется к полету его желудок. – Ненавижу политику!

Ева все еще скрипела зубами после беседы с Уитни, когда перед зданием Сената в Вашингтоне им преградили путь охранники Дебласса. Предъявив документы, они расстались с оружием.

– Наверное, боятся, что мы укокошим их босса прямо на рабочем месте, – проворчал Фини, шагая по красно-бело-синему ковру.

– Я сейчас не отказалась бы кого-нибудь укокошить!

Косясь на охранников в ладных костюмах и надраенных ботинках, Ева остановилась у двери в кабинет сенатора, дожидаясь, пока еще одна камера удостоверится, что они не замышляют теракта.

– По-моему, Вашингтон никак не избавится от паранойи после последней серии террористических вылазок. – Фини показал камере зубы. – Пара десятков сенаторов повредились рассудком и теперь никому не дают житья!

В этот момент дверь открылась, и Рокмен, щеголь в костюме в узкую полоску, встретил их на пороге.

– В политике хорошая память – большое преимущество, капитан Фини, – заметил он. – Лейтенант Даллас! Рад вас видеть. Мы ценим вашу расторопность.

– Не знала, что сенатор и мой начальник находятся в таких близких отношениях, – сказала Ева, шагнув вперед. – И что оба с такой легкостью транжирят деньги налогоплательщиков.

– Видимо, они оба считают правосудие бесценным.

Рокмен проводил их к сверкающему столу из вишневого дерева, тоже, вероятно, бесценному, за которым восседал Дебласс. Судя по всему, его очень устраивало изменение температуры в стране – Ева, например, не одобряла наступившее похолодание, – а также отмена закона о двух сроках. По новому законодательству политик мог сохранять за собой пост хоть пожизненно, если ему удавалось принудить избирателей за него голосовать.

Дебласс чувствовал себя здесь совсем как дома. В его обшитом панелями кабинете было тихо, как в церкви. Стол играл роль алтаря, стулья для посетителей выполняли функции скамей для богобоязненной паствы.

– Садитесь! – пролаял Дебласс, сложив на столе огромные руки. – По последним сведениям, за неделю вы ни на йоту не приблизились к поимке монстра, угробившего мою внучку! – Глаза сенатора сверлили полицейских из-под темных бровей. – Трудно понять, почему так получается, учитывая возможности нью-йоркской полиции.

– Сенатор… – Ева вспомнила скупые наставления Уитни: соблюдать такт и уважение, говорить только то, о чем он знает и так. – Мы активно используем эти возможности для ведения следствия и сбора улик. Убийца вашей внучки еще не арестован, однако делается все необходимое для того, чтобы поймать его и наказать. Ее дело – главная моя забота. Даю вам слово, что таковым оно останется до тех пор, пока убийство не будет раскрыто.

Сенатор с интересом выслушал ее маленькую речь, потом налег грудью на стол.