Повелитель Грёз
Шрифт:
– Я не милость. Я родом из Сад-Вешта, у нас давно отобрали все титулы.
– Простите. Так мертвечину-то эту продаем мы в граде и по ту сторону Аруши. Разным богатеям. И мне вот с каждого мертвяка перепадает два динара. Такая работенка мне по нраву.
– И кто же дал тебе такую работенку?
– Так это... Сам хранитель Ураш, хранитель ордена Кед-Феррешем. А он, как говорят, сам выполняет поручение нашего любимого повелителя, благоверного князя Дарагана. Да светится вечно имя его!
– Да светится вечно имя его!
– воскликнул Элден.
– Знаешь, я тоже служу властелину и, как видишь,
– Тоже на два динарчика?
– обрадовался сутулый.
– На гораздо больше. Но не сразу, а когда мне заплатит властелин. Да поцелует его ангел Чудотворца!
– Да поцелует ангел!
– Я хочу, чтобы ты рассказал всем в городе, что у народа появился друг, могучий жрец, который понимает чаяния простых людей. И хоть он из нечистых и оживляет мертвую плоть, он вам союзник и лучший друг. Вам и, конечно, властелину. Пусть все знают, что в замке народу верно служит скромный Элден.
Труповоз прищурился:
– Это будет стоить десять динар!
– Хорошо. Я отдам, как только мне заплатит повелитель. Да правит он вечно!
– Да правит вечно!
– И еще. Объясни глупцам, что россказни про нечистых жрецов - есть сущие небылицы. Все как раз наоборот: работая с темным эфиром, нечистые жертвуют собой ради общего блага.
Труповоз недоверчиво оглядел Элдена.
– Я знаю, когда все твердят противоположное, в это трудно поверить. Но ты пойми сам и растолкуй другим.
– Попробую, господин.
– Но главное помни - у вас в замке есть друг. И он готов отдать жизнь за последнего крестьянина и подмастерье. Пусть всем об этом будет известно.
Элден осенил слугу семиугольным знамением и повелел уйти, не мешкая выполнять поручение властелина.
Конечно, этот дурак вряд ли что-то сможет сделать. Да и потом: трудно убедить других, когда и сам до конца не веришь. Но, по крайней мере, это ничего не будет Элдену стоить.
Он улегся на скамью и, глядя в серый с подтеками потолок, подумал, как хорошо было бы сейчас умереть. Лишь что-то неведомое, призрачная надежда, доводы которой он сам толком не осознавал, держали его. Он пытался заснуть, но не получалось, хотя никто не беспокоил и не мешал. Только изредка за дверью проносилось знакомое до трепета шуршание Кед-Феррешем.
В городе появился новый дом, и теперь Элден и Шрай там пропадают. Им семь и девять. Это не обычный дом, других подобных в Сад-Веште нет. Он как мастерская, но не такая, как у кузнеца Брунха, а большая, как бы состоящая из многих маленьких. Словно дворец, но состоящий не из комнат и залов, а из каменных чаш, в которые скоро должны привезти верстаки и наковальни, горны и инструмент. Дом еще не достроили, и охрана расхлябана. Элден и Шрай находят бреши, пробираются на чердак - через щели оттуда все видно - и смотрят на почти пустые стаканы комнат. Они постепенно заполняются: в центр ставят стул с поручнями и высокой спинкой, приносят клещи, щипцы, кольца. Все комнаты обустраивают одинаково.
Однажды они видят там людей. Двое ведут третьего, сажают на стул, привязывают. На голову надевают обруч, клещами сжимают его. Веки размыкают распорками,
Из города исчезают люди. Пропал красильщик Орин, булочник Тофф, скорняк Виль, двое парней с конца улицы. Страх; и все запираются, а если уж выходят – то только гурьбой. Болтают, что это Дараган угоняет людей в рабство. Но постепенно похищения прекращаются, и народ воздает хвалу Заступнику.
Элден и Шрай снова лазают в дом. Теперь он почти достроен, и каждый раз пробираться все труднее. Они опять видят пару людей, ведущих третьего. Все происходит, как и тогда. Сейчас Элден и Шрай решают обязательно досмотреть до конца, ведь другой возможности может не случиться. Оставив пленника со сжатым на голове обручем, раскрытыми глазами, двое покидают комнату-стакан. Человек сидит, головой не пошевелить, взгляд в одну точку. Ждут час, два, четыре. Ничего. Уже темнеет. Хочется спать, и Элден со Шраем возвращаются домой.
На следующий день они чудом попадают в дом. У охраны был пересменок, и они успели проскочить в щель, куда латникам не протиснуться. Человек на месте. Смотрит в ту же точку, но его глаза как-то изменились. Зрачки расплылись, а глазные яблоки увеличились. Неожиданно возвращаются двое. Элден еле успевает втянуть голову за укрытие. Один берет что-то черное, неблестящее, с синеватым отливом. Второй разжигает горн. Пламя разгорается ярко-красным, слепящим, Элден щурится, подступают слезы. Черный предмет летит в огонь, комнату наполняет горький, очень горький запах. Ничего горше Элден никогда не ощущал. Они со Шраем вскакивают и убегают, не особо заботясь о скрытности.
Это была их последняя вылазка в дом. Его достроили, охрану усилили, и попасть туда стало невозможно.
Через месяц в город вернулись красильщик Орин, булочник Тофф, скорняк Виль и те два парня с конца улицы. У них были огромные глаза и пустой взгляд. Они больше не говорили и подчинялись только хозяевам. Они стали Кед-Феррешем.
Теперь Элден знал, что горький запах - то был дух сумрачной стали.
На Ишири только одно ее месторождение - в болоте Шамшорх. Почти в сердце континента, в трех днях от Сафарраша вверх по течению Аруши. Раньше земля там была усыпана самородками - впрочем, их и сейчас еще можно найти, - но они мало кого интересовали. Наоборот, людей страшили суеверия, и никто там не селился.
Так было четыреста лет назад, до Первого Раскола среди нечистых жрецов. Мудрые твердят, что чародей, имя которого предано забвению, научился ворожбой и сумрачной сталью создавать из людей вечных рабов. Он основал орден, который, как и рабов назвал Кед-Феррешем, и к нему присоедилось примерно треть нечистых жрецов. В Шамшорхе построили рудники и начали добывать сумрачную сталь.
По водам Аруши пошли плоты и ладьи, лодки и любые посудины, даже самые дряхлые, - лишь бы могли плыть. Купцы в погоне за щедрым динаром перегружали корабли, и те часто тонули. Сумрачная сталь оставалась на дне, а воды Аруши из прозрачных и теплых стали черными и холодными.