Повести
Шрифт:
— Хочу сказать про Такарикан! Какие озера там! Какая охота да рыбалка!
Петров живо стрельнул на него взглядом.
— Выкладывай, Кондрат, не тяни за душу, есть россыпушка?
— Хэ! Скорый какой, ты погляди на нево! Выкладывай сразу, и всё! Точно не знаю, есть ли. Храмов ишшо сказывал, что есть, про запас держал то место. Всё собирался туда итить, да так и не довелось.
— Конкретное место знаешь?
— Помню примету одну, голец двуглавый. От нево в самый раз речушка бежит к северу. На третьем ручье по правому
— Ну, деды… Час от часу не легче. С вами и на пенсию не попадёшь. На разведочных картах нет там признаков золота, а геологическая съёмка, была.
— Да ить оно, как на Орондоките, таится глубоко, сверху не отличишь. Надо родиться Храмовым, чтобы на десять сажен видеть вглубь. Жив буду, ты уж, Влас, меня туда закинь, на вертушке. Дай в помочь Акулина и ишшо пару ребят. Вот тогда обскажу, стоит овчинка выделки аль нет.
— Весной полетишь. Повариху молодую тебе прикреплю, только копни там рассыпушку! Памятник тебе отолью и поставлю на том месте.
— На кой ляд мне твоя повариха… Хы-ы… Отварился я уже, лишь глаза ненасытные едят. А ить с поваром впрямь сподручней. Зря время не будем тратить на еду. Вот так-то, Валерьян. На исходе жизни вдруг сподобились мы к делу. Может, со мной двинешь?
— Нет… Не могу, здоровьем хилый, вам лишняя помеха.
— Поваром тебя, Валерьян, возьмём. Башка у тебя инженерская, могёт, чё и подскажешь невзначай? А вернемся с удачей, на курорты махнём, подлечимся. У меня денег полна мошна, что, помирать с ими прикажешь?
— Вернёмся в город, и поезжайте в санаторий, — зарокотал Влас, — я вам путёвки бесплатные достану в комбинате. Развейтесь, накопите силы. Ах, деды! Чем вас ещё ублажить?
— Да ничем, — впервые улыбнулся Валерьян, — по-человечески с людьми живи, что хочешь бесплатно сделают.
— Валерьян, не беспокойся, только мне проект подпишут, сразу займусь твоими правами на открытие коренного золота.
— Зачем мне теперь эти права?! — печально покачал головой Остапов. — Это золото могло воевать, ведь нашёл я в октябре сорок второго года. Вот, когда оно было нужно! Если бы всё добром кончилось, я бы ещё немало нашёл. Как мне работать хотелось, кто бы знал! Да чёрт меня с тем самородком попутал.
В город вернулись следующей ночью. Подписали акт в трёх экземплярах, золото взвесили вместе с кварцем.
Влас положил его в сейф, замкнул и опломбировал. Велел Ковалёву позвать Галабарова, который и жил в конторе, чтобы не тратиться на квартиру.
— Будешь недельку спать в моём кабинете, — обратился к нему Петров, — открывать только на мой голос. В сейфе лежит золото. Много золота, понял? И никому ни слова!
— Мы должны всё золото сдать в ЗПК комбината!
— Задание получил — выполняй! Всё, мы пошли.
Они вышли на улицу. Мелкий снежок порошил
Руки засунуты глубоко в карманы пальто, грудь нараспашку, усталое лицо казалось бледным и старым. У подъезда управления комбината на гранитном постаменте мёрз одинокий Серго Орджоникидзе. Снег укрыл его голову, усы, плечи.
Влас резко остановился, глянул, легко взбежал по ступеням и тщательно почистил бюст.
14
Вернувшись из Алдана, в один из вечеров Ковалёв, вынося на помойку ведро с мусором, столкнулся впотьмах с Сиротиным, остановились. Поздоровались. Ковалёв прикурил сигарету, и свет спички выхватил из темноты хмурое лицо бывшего начальника.
— Читал, читал, Семён Иванович, в республиканской газете о твоих успехах. Хорошее золото попалось? Как называется место?
— Золото обыкновенное. Работали неплохо, вот и попали в передовики. Месторождение Орондокит, не слышали?
— Орондокит? Ну, как же, батенька! Россыпь стоящая!
— Россыпь-то стоящая, да надорвёшься брать. Двенадцать метров вскрыши и плывуны.
— Сколько намыли?
— Не могу сказать. Вы же прекрасно знаете, о золоте болтать не положено.
— Ну мне-то скажи. Наши геологи там работали. Интересно знать, подтвердились ли данные разведки?
— Подтвердились. А кто составлял отчёт, не помните?
— Я составлял.
— Вы?! Не может быть…
— Я начальником партии был.
— А вы план россыпи помните?
— В деталях помню. Это был мой первый самостоятельный отчёт.
— Интересно, почему вы сместили двадцать девятую и тридцатую шурфовые линии?
— Этого не припомню, наверное, были объективные причины.
— В низинку не захотели лезть, в болото. По сухим гривкам легче вести проходку, вода не мешает. Так?
— Может быть, и так. Вести в болоте проходку очень трудно. У нас был твёрдый план на объёмы и отчётность.
— Но вы же геолог и знали, что рассыпь на этом месторождении тянется по лощинам. Террасных отложений там почти нет. Вы, значит, сознательно пошли на это… Ведь это, как я понимаю, должностное преступление, а?
— Зачем так сурово! Ты же намыл два плана, — значит, хорошо мы разведали.
— По основной долине неплохо. Но, откуда в неё золото натащило?
— От нас фантазий не требовали. Требовали прирост запасов. А что, между этими линиями нашли золото?
— Нашли. Береговую россыпь с признаками коренного.
— Коренного?! Не может быть! Какая мощность, запасы?
— Председатель артели сказал, что изюмину месторождения откопали.
— Даже не верю в это. Разве у вас в артели есть партия эксплуатационной разведки? Такого не бывает… — Есть капразведка. Начальник партии Кондрат Фомич.