Повестка
Шрифт:
— Месяц назад мы похоронили отца,— сказал он извиняющимся голосом.
— Привозите. Палату найдем.
Полчаса спустя красная «ауди» уже уносила братьев из города. Во избежание недоразумений джип Форреста был отогнан на задний дворик.
— Ты уверен, что они сюда не сунутся?— спросил Рэй.
— Они понятия не имеют, откуда я родом.
— Они — это кто, собственно говоря?
— Исключительно радушная и заботливая компания из Мемфиса. Тебе бы она понравилась.
— Ты им должен?
— Да.
— Много?
— Четыре тысячи долларов.
— На что они потрачены?
Форрест лишь шмыгнул носом. Рэй покачал головой, сдерживая рвавшуюся с языка нотацию.
С заднего сиденья вскоре послышался негромкий храп.
Поездка с братом в клинику была для Рэя третьей по счету. Последнюю он совершил двенадцать лет назад: судья в то время еще безраздельно правил, Клаудиа нежно о нем заботилась, а Форрест рьяно накачивал себя наркотиками. Жизнь текла своим чередом. Торговцы зельем опутали плотной сетью весь штат, и лишь по счастливой случайности Форрест не угодил в нее. Прошел слух, что брат и сам толкает проверенным знакомым пакетики марихуаны, причем слух этот соответствовал действительности. Попадись тогда Форрест в руки полиции — сидеть бы ему за решеткой. Рэй отвез брата в клинику на побережье, в ту, что, пользуясь своими связями, нашел судья. Под присмотром квалифицированного персонала брат провел на больничной койке полтора месяца и обрел долгожданную свободу.
На первый визит к врачам Рэй доставил Форреста, когда сам только заканчивал учебу: младший перебрал каких-то таблеток. После промывания желудка фельдшер «скорой» уже готов был объявить Форреста покойником, однако тот выкарабкался. По распоряжению судьи Рэй передал брата в руки специалистов из Ноксвилла. Клинику окружал забор из колючей проволоки. Непутевый сын великого человека вытерпел там ровно неделю и сбежал.
Дважды Форресту довелось побывать в тюремной камере, сначала неопытным подростком, затем вполне созревшим правонарушителем — хотя исполнилось ему в то время всего девятнадцать. Впервые его арестовали перед началом бейсбольного матча на первенство школ округа. Стадион с трудом вместил жителей Клэнтона, которые пришли поддержать своих отпрысков. Шестнадцатилетний Форрест был тогда центрфорвардом, настоящим камикадзе, именно на него возлагали все надежды. В раздевалке к нему подошли двое полисменов, сцепили запястья наручниками и увели. Победа осталась за командой из Билокси. Позорного проигрыша младшему сыну судьи Ройбена Этли город так и не простил.
Рэй сидел тогда рядом с отцом на трибуне и слушал, как зрители с удивлением переспрашивают друг друга: где же Форрест, ведь разминка заканчивается? В это самое время у надежды Клэнтона снимали отпечатки пальцев. Под запасным колесом в багажнике его автомобиля полиция обнаружила четырнадцать унций марихуаны.
Два года юноша отсидел в колонии для малолетних преступников.
Каким образом благонравный мальчик из приличной семьи, обитавшей в крошечном городке, где люди не слыхивали о наркотиках, превратился в торговца зельем? Вопрос этот Рэй задавал себе вместе с судьей тысячу раз. Ответить на него мог только Форрест, а он никогда не изъявлял желания делиться своими секретами с кем-либо. Сейчас за подобную скрытность старший был ему благодарен.
Проснувшись на крутом повороте, Форрест безапелляционно заявил:
— Хочу промочить горло.
— Нет.
— Всего лишь пиво. Клянусь.
У придорожного кафе Рэй остановил машину и вышел купить пару банок содовой. На завтрак он предложил брату пакетик арахиса.
— Кое-где отлично кормят,— сообщил Форрест, когда машина тронулась.
Он стал заправским гидом по клиникам, подумал Рэй. Форрест-гурман, Форрест-соммелье [20] ,
— Хотя я там, как правило, худею на несколько фунтов,— донеслось с заднего сиденья.
20
специалист, составляющий карту вин в ресторане
— А тренажерные залы у них есть?— спросил Рэй, рассчитывая поставить брата в тупик и закрыть тему.
— Бывают, но редко. Как-то раз Элли отвезла меня во Флориду, заведение там находилось рядом с пляжем, представляешь? Шум волн, желтый песок, скучающие миллионеры. Три дня им энергично полощут мозги, а потом заставляют выкладываться: велосипеды, бегущая дорожка, противовесы. Я неплохо загорел и сбросил пятнадцать фунтов. Вернулся — восемь месяцев не прикасался ни к травке, ни к спиртному.
Жизнь Форреста измерялась краткими периодами воздержания.
— Элли, говоришь?
— Ага. Давно это было. Она продала что-то из своих шедевров, а я сидел на мели. Тогда она еще видела во мне мужчину. Неплохое в общем-то было заведение. Некоторые пациенты приезжали туда с женами, те расхаживали по пляжу в весьма откровенных бикини.
— Мне придется навести у Оскара справки.
— Издеваешься?
— Шучу.
— Еще помню местечко на западном побережье, «Асиенда», по-моему. Курорт, излюбленная лечебница кинозвезд. Номера-люкс, три комнаты, ежедневный массаж, обеды шеф подает такие, что набираешь по тысяче калорий в день. Годовой доход врача тебе и не снился. Вот что мне необходимо, Рэй,— шесть месяцев в «Асиенде».
— Почему шесть?
— Потому что нужно именно шесть. Я пробовал два месяца, месяц, две недели — все не то. Мне требуется полностью отключить мозги, желательны хорошие процедуры, интенсивная терапия и персональная массажистка.
— Сколько такое удовольствие будет стоить?
Форрест присвистнул и закатил глаза.
— Назови сумму сам. Не знаю. Скажем, миллион и два рекомендательных письма. Заметь, обязательно два: «Волшебникам из „Асиенды“. Настоящим имею честь рекомендовать вашему вниманию моего друга Дуфуса Смита, покладистого и безумно щедрого пациента, Дуфус пьет водку на завтрак, набивает ноздри кокаином в обед и ширяется крэком на ужин. Во сне он — полутруп. Мозги его сожжены, вены исколоты, печень представляет собой решето. Дуфус — с потрохами ваш человек. Кстати, его родитель — владелец Техаса».
— И таких там держат шесть месяцев?
— Ты что, не в курсе?
— Прости мою наивность.
— Те, кто балуется крэком, проводят в клинике год. С героином сидят по полтора.
«А что предпочитаешь ты?» — хотел спросить Рэй, но сдержался.
— По полтора?
— Не меньше. Причем они должны сами туда прийти, по собственной воле. Я был знаком с парнями, которые по три года проводили за решеткой — без травки, без спиртного и девочек. И когда они выходили на свободу, то первым делом бежали не к любовницам, а за угол, к дилеру.
— Чем это заканчивалось?
— Лучше не спрашивай.
Форрест бросил в рот остатки арахиса, потер ладони и сдул с них крупинки соли.
Указателя, извещавшего автомобилистов о приближении к Алкорн-Виллидж, на дороге не было. Следуя указаниям Оскара, Рэй петлял меж лесистых холмов до тех пор, пока окончательно не растерялся. В этот момент глаза его различили на фоне зелени металлические ворота. Через сотню метров показались небольшие постройки. Местность дышала покоем, и Форрест громко одобрил сделанный владельцем клиники выбор.