Поющие клинки

Иванушкин Александр

— Милли, к чему ты там собиралась меня прижать?

— О, сейчас ты сам всё узнаешь! Только ухо отпусти… Теперь можно.

Ну я и отпустил. И ее ухо, и себя, и ситуацию вообще. Как металлические шарики в пиале, ситуация собралась в единственно возможную сейчас, неизбежно совершенную, практически ритуальную форму.

Единственным

Единственным относительно разумным предприятием за следующие сутки, был обильный полив дерева. Поскольку

наше с Милли общение полностью восстанавливало мне ману, я регулярно ее (ману) сливал, благословляя приютившее нас дерево.

Иногда мы ели. Особенно я. Собственно еда, а точнее ее полное отсутствие в торбе и в шаговой доступности, стало первым трезвым звоночком.

Дерево из большого превратилось в величественное. Кажется к нам на шум выходили какие-то звери, я так и не понял какие именно, но в кустах у поляны иногда определённо кто-то был.

Милли отрывалась каждый раз, как последний, но вот сейчас похоже засыпала. Ну уж нет. Должен же я её наказать за потерю целого дня и большей части ночи? И я снова благословил зажравшееся дерево.

Рассвет застал нас крепко спящими. И это было очень плохо. Потому что когда я проснулся, то не смог пошевелиться. Я лежал туго примотанный вонючей верёвкой к толстому шесту. Милли, так же упакованная, рядом.

Где находятся так легко поймавшие нас было неясно, пока сзади, в недосягаемой для моего зрения области не началась степенная беседа.

— Бабы, тебе скажу, определённо вкуснее.

— Не скажи. Может какие части только.

— Нет. Целиком. Они хоть и меньше, но слаже гораздо.

— Сладость в мясе не главное. Главное железистость.

— Это конечно. Однако и сладость хорошо.

— Сейчас ребята подтянутся. Отнесём на базу. Там и сравним что лучше. Лорд, или его баба.

Вчера утром я сделал то, чего делать никогда нигде нельзя — отпустил ситуацию. И получил впечатляющий результат. Кабаки и бабы доведут до цугундера. Кто это сказал? Кто-то вроде Иосифа Виссарионыча или Регины Ашотовны. Какая-то тень из прошлой жизни.

— Я в кустах весь вечер просидел. Насмотрелся как он ее штырит. Наслушался. Даже вспомнилось что-то.

— Что вспомнилось?

— Мы когда-то носили белые рубахи. Не такие как у этого грязные, а белые-белые.

— Не завирай.

— Точно тебе говорю. Ярко так вспомнил.

Милли вывернула голову и смотрела на меня трагическими глазами. Да ладно. Есть мана и три заклинания. Есть еще это проклятие у меня «Чтобы ты…». Интересно, оно сжигает какой-либо ресурс, или его можно использовать бесконечно? Вот и проверим.

Только нужно все продумать до мелочей и не подставиться, как недавно во сне. Людоеды спорили о цвете рубах. Потом начали нахваливать в два голоса какого-то Гороха. Атаман их наверное.

Я не видел из позиции лёжа своих мечей, а они

должны были спеть в моём плане финальную арию. Точнее дуэт. А вот это «ребята подтянутся» не позволяло ждать. Но рискнуть я не успел. Ребята подтянулись. Еще двое.

Насколько я успел рассмотреть, пока наши шесты не подняли на плечи, мы попались в лапы к неандертальцам. Ну, к говорящим неандертальцам в драных накидках, по типу пончо, из шкур. Воняли они невыносимо, но бойко перли в сторону от намеченного мной, при выходе из замка, маршрута.

Пока я болтался под шестом, поклялся себе, что больше никогда не утрачу контроль и не пущу все вокруг и внутри на самотёк. Прихватили ли они с собой мой пояс с оружием и золотой лук Милли? Это я узнал через несколько часов, когда нас представили Гороху.

— Мужик и баба. Голые. Взяли спящими. Вот барахло.

И на пол грюкнулись и ножны, и лук, и колчан со стрелами, и даже розовый посох. Так же шлепнулась торба, очевидно с нашей одеждой.

— Поставьте в уголок пока.

Распорядился Горох. И нас действительно «поставили в уголок». Милли, почему-то головой вниз. Не отвлекайся лорд. Думай, но не долго.

Мы были в натуральной пещере. Свет бил из щелей в потолке и стенах. Горох оказался далеко не самым крупным из десятка наличных мужиков. Но без сомнения, он здесь был самым умным.

У них не было никакого оружия. Но был котел и кучи костей по углам. Я не анатом, но среди маленьких и больших звериных, явно находились человеческие. Пещера одичавших харизматов. Это название подходило идеально. Кто такие «харизматы», вспомнить не удалось. Зато план был вчерне готов.

Горох изучал наши вещи и читал проповедь.

— Смотрите, вот оно, проклятое железо. Эти слабые людишки покорились греху и потому они связаны, а вы — нет. У них лорды и шлюхи, дома и магия и потому они связаны, а вы — нет!

Горох вытащил один из моих мечей и показал его всем.

— Мы утопим эту гадость в реке, когда пойдём набирать священный котёл!

Вокруг одобрительно заухали. Чтобы ты споткнулся и горло себе проткнул. Горох окрасился по контуру голубым, споткнулся, странным образом вымахнул кисть руки, в которой держал меч, и насадил сам себя горлом на клинок.

Харизматы заорали. Кто-то даже заплакал. Я приласкал самого крупного магической стрелой, а стоящего рядом каменными шипами. Но вместо того, чтобы начать драться между собой, или искать мага, они оба крикнули: «Магия!» и спрятались за священный котёл. За ними бросились и остальные.

По плану все здесь должны были активно двигаться, все едино куда, и спотыкаясь, разбивать свои черепа о камни. Хороший, в принципе, план. Однако после крика «магия», они все сидели за своим священным котлом и сверкали от туда глазами.