Позже
Шрифт:
– Нет, - сказал он, но что-то - вероятно, мое выражение облегчения - заставило его предостерегающе поднять палец.
– Но это не значит, что я верю твоей истории, по крайней мере, без подтверждения со стороны твоей матери, о котором я согласился не спрашивать. Я даже зайду чуть дальше: я не обязательно не верю. В основном из-за колец, но также потому, что последняя книга Томаса действительно существует. Не то чтобы я её читал, - он скорчил гримасу.
– Ты говоришь, что подруга твоей матери - бывшая подруга - также может подтвердить последнюю и самую красочную часть твоей истории.
–
Он поднял руку, как, должно быть, тысячу раз делал с болтающими учениками в классе.
– Ты так же не хочешь, чтобы я с ней разговаривал, и я тебя прекрасно понимаю. Я видел её всего лишь раз, и она мне не понравилась. Она на самом деле принесла наркотики в ваш дом?
– Я лично их не видел, но если мама сказала, что она это сделала, значит, так оно и было.
Он отложил айпад и погладил свою трость с большим белым набалдашником.
– Тогда Тиа правильно поступила, что рассталась с ней. И этот Террио, который, как ты говоришь, тебя преследует. Он сейчас здесь?
– Нет.
– Но я огляделся, чтобы убедиться.
– Ты, конечно же, хочешь от него избавиться.
– Да, но я не знаю, как это сделать.
Он отхлебнул чаю, задумчиво посмотрел на чашку, потом поставил ее и снова уставился на меня своими голубыми глазами. Он был стар, глаза - нет.
– Интересная проблема, особенно для пожилого джентльмена, который в своей читательской жизни сталкивался со всевозможными сверхъестественными существами. В готике их полно, монстр Франкенштейна и граф Дракула - как раз та пара, которая чаще всего появляется на кинопоказах. В европейской литературе и народных сказках их гораздо больше. Давай предположим, по крайней мере, здесь и сейчас, что этот Террио не просто у тебя в голове. Давай предположим, что он действительно существует.
Я удержался, чтобы не возразить, что он действительно существует. Профессор уже знал, во что я верю, он сам так сказал.
– Давай сделаем еще один шаг. Судя по тому, что ты рассказал мне о других твоих наблюдениях за мертвыми, включая мою жену, все они исчезают через несколько дней. Исчезают… - Он махнул рукой.
– ...куда-то. Но только не этот Террио. Он все еще здесь. И ты думаешь, что он становится сильнее.
– Я в этом почти уверен.
– Если так, то, возможно, это больше не Кеннет Террио. Возможно, то, что осталось от Террио после смерти, было заражено– это правильное слово, а не одержимо– демоном.
– Должно быть, он заметил выражение моего лица, потому что поспешил добавить: - Я буду говорить откровенно и скажу, что, по-моему, гораздо более вероятно, что у тебя локализованный нервный срыв, который вызвал галлюцинации.
– Другими словами, я сумасшедший.
– В тот момент я все еще был рад, что рассказал ему всю историю, но его вывод был очень удручающим, хотя я в той или иной мере этого ожидал.
Он махнул рукой.
– Чушь. Я так не думаю. Ты, явно не утратил чувства реальности. Но я должен признать, что твоя история полна вещей, которые трудно объяснить в строго рациональных понятиях. Я не сомневаюсь, что ты сопровождал Тиа и ее бывшую подружку в дом покойного мистера Томаса. Не сомневаюсь я и в том, что детектив Даттон возила тебя на место работы Террио и в его дом. Если она проделала все это - я взываю к Эллери Куину[82], одному из моих любимых апостолов дедукции, - она, должно быть, поверила в твои медиумические таланты. Что, в свою очередь,
– Я ничего не понял, - сказал я.
– Не обращай внимания.
– Он наклонился вперед.
– Все, что я хочу сказать, это то, что, хотя я склоняюсь к рациональному, известному и эмпирическому - никогда не видел призрака или не имел вспышки предвидения, - я должен признать, что есть элементы твоей истории, которые я не могу сразу отбросить. Итак, предположим, что Террио или что-то отвратительное, вселившееся в то, что осталось от Террио, действительно существует. Тогда возникает вопрос: можешь ли ты от него избавиться?
Теперь я наклонился вперед, думая о книге сказок, которую он когда-то мне подарил, сказок, которые на самом деле были ужасными историями с очень редким счастливым концом. Сводные сестры отрезали себе пальцы на ногах, принцесса швырнула лягушку в стену - бац!– вместо того, чтобы поцеловать её, Красная Шапочка фактически поощряла большого злого волка съесть бабушку, чтобы она могла унаследовать бабушкино имущество.
– А можно? Вы прочитали все эти книги, должен же быть какой-то выход из данной ситуации хотя бы в одной из них! Или...
– Меня осенила новая мысль.
– Экзорцизм! Что насчет этого?
– Скорее всего, потерпишь неудачу, - сказал профессор Беркетт.
– Я думаю, священник скорее отправит тебя к детскому психиатру, чем к экзорцисту. Если твой Террио существует, Джейми, ты можешь с ним застрять.
Я в ужасе уставилась на него.
– Но, возможно, это нормально.
– Нормально? Как это может быть нормально?
Он поднял чашку, отхлебнул и поставил на стол.
– Ты когда-нибудь слышал о Ритуале Чудь[83]?
38
Сейчас мне двадцать два - на самом деле, почти двадцать три - и живу я в этом своем позже. Я могу голосовать, я могу водить машину, я могу покупать спиртное и сигареты (которые я планирую бросить в ближайшее время). Я понимаю, что еще очень молод, и я уверен, что когда оглянусь назад из еще более позднего будущего, я буду поражен (надеюсь, не до отвращения) тем, насколько наивным и мокрым за ушами[84] я был. И все же двадцать два - это световые годы от тринадцати. Теперь я знаю больше, но верю меньше. Сегодня профессор Беркетт вряд ли смог бы сотворить со мной ту же магию, как в тот день. Не то чтобы я жалуюсь! Кеннет Террио - я не знаю, кем он был на самом деле, так что давайте пока остановимся на этом - пытался разрушить мой рассудок. Его спасла профессорская магия. Возможно, он даже спас мне жизнь.
Позже, когда я исследовал этот предмет для статьи по антропологии в колледже (Нью-йоркский университет, конечно же), я обнаружил, что половина того, что он рассказал мне в тот день, была на самом деле правдой. Другая половина была чушью собачьей. Хотя я должен отдать ему должное за изобретательность (максимальный балл, сказала бы мамина британская писательница романов Филиппа Стивенс). А теперь зацените-ка иронию: моему дяде Гарри не было и пятидесяти, а он уже был полным гиком, в то время как Мартин Беркетт, хотя ему и стукнуло восемьдесят, все еще был весьма изобретательным и мог генерировать идею за идеей... и делал это для проблемного мальчика, который явился без приглашения, принеся с собой кастрюлю с запеканкой и странную историю.