Прах
Шрифт:
— Как она, — спросил я.
— Хорошо, Артём Эдуардович. Кость задета, но не смертельно. Рану обработал, состояние стабильное. В больницу бы отвезти. Мои возможности ограничены.
— Так плохо всё?
— Ну почему же? Говорю же: состояние стабильное. Рентген вот только надо сделать. В ране могут остаться осколки пули и кости. Я, понимаете ли, не хирург. Нужно обследовать в клинических условиях.
— Нельзя пока в больницу, — мрачно произнёс я.
— Да понимаю я, понимаю. Вы не волнуйтесь. Пусть Ирина лежит, отдыхает. Двигаться ей пока не стоит. Я дал обезболивающее, хватит, чтобы
— Всё хорошо, — отмахнулся я. — Спасибо вам большое. Спасибо, что приехали.
— Да как же я не приехал бы, Артём Эдуардович? Работа такая. Рад быть полезен. Если что-то случится, зовите немедленно. Номер мой у вас есть? Запишите.
Записав номер доктора, я поспешил к Ире. Хотелось убедиться, что доктор не соврал, и у Иры всё хорошо.
Когда Валера меня разбудил, я мирно сопел в кресле рядом с кроватью, в которой лежала Ира, укутанная чистым одеялом.
— Ты в норме? — спросил Валера.
— Вроде… — я протёр глаза и зевнул. Бессонная ночь и драки сказались на моём самочувствии. В комнате царил сумрак. Окна были занавешены плотными шторами, и в первый момент мне показалось, что ещё ночь. — Я долго спал? Сколько времени.
— Уже полпервого. Вставай, едем в усадьбу.
— Что? Там же это… Ты говорил, дорога перекрыта.
— Нормально всё. Говорят, увээровцы слиняли, путь свободен. Там теперь наши.
— А её куда? — я посмотрел на спящую Иру.
— Да куда хочешь. Хочешь, пусть остаётся.
— Не знаю… Как-то это не очень. А если нападут?
— Тогда с собой повезём.
Ира проснулась. Она попыталась подняться, поморщилась и застонала от боли.
— Болит? — спросил я.
— Очень. Так ноет ужасно. Вся нога ноет.
— Держись, — я взял её за руку. — Сейчас нам предстоит дорога в особняк. Справишься?
— Попытаюсь, — Ира закусила нижнюю губу и поморщилась так, словно съела что-то кислое. Не хотелось тормошить её попусту, но оставаться тут я не собирался.
Николай был зол на Валеру. Не то чтобы ему самому не хотелось разобраться с увээровцами, просто боялся последствий. Свежа была память о двухмесячном тюремном заключении, и Николай не желал повторения этого, тем более он не собирался провести в заточении следующие десять лет, как дядя Гена. И как бы сильно ни терзала ущемлённая гордость, как бы ни хотелось защитить членов семьи, Николай не рискнул пойти на решительный шаг. Он предпочёл сидеть в поместье и ждать. Прекрасно понимал, что поступает малодушно, но страх сковал его. Валера же не испугался и сделал то, что Николай и сам хотел бы сделать, но теперь угроза нависла над всей семьёй.
— Ты хоть понимаешь, что теперь с нами будет? — набросился Николай на Валеру, едва они с Артёмом вошли в кабинет. — Это конец! Завтра нас всех арестуют. И тебя, и меня. Всех! Я для этого доверил тебе командование дружиной. Почему нарушил приказ?
Артём и Валера уселись в кресла возле стола. Валера вид имел молодецкий, в глазах его сияло торжество, а вот Артём выглядел так, словно на нём весь день пахали поле: ссутулился, лицо осунулось, под глазами появились
— Он меня вытащил, — произнёс Артём устало, но твёрдо. — Валера мне помог, пока ты тут сидел и чего-то ждал.
— Не смей меня упрекать после всего того, что я для тебя сделал, — сухо ответил Николай. — Лучше скажи, что ты натворил? Почему УВР преследует тебя?
— А почему УВР тебя арестовывало?
— Ты знаешь всё прекрасно.
— Вот и ответ на твой вопрос.
— Всё равно подозрительно. Ты в курсе, что арестован глава тайного приказа? Одновременно пытались арестовать тебя. Так в чём дело? Рассказывай, Артём, и не ври мне. Если я не буду знать всей правды, как защищу тебя?
То, что рассказал Артём, Николая немного шокировало. Оказывается, имелась группа влиятельных людей, которая в будущем году собиралась продвинуть Артёма в канцлеры. Разумеется, там и Оболенские были задействованы, и даже Безбородовы, ну и Тимофей Дуплов, конечно же. Без него, похоже, ни один заговор не обходился. Однако Голицыным не понравилось, что их кандидата хотят подвинуть, и они натравили на Артёма и Тимофея своих пешек из УВР.
Если прежде Николая мучился сомнениями, стоит ли впрягаться за Артёма, то теперь всё было ясно как день: надо сопротивляться до конца. Слишком далеко зашли Востряковы благодаря сумасшедшему поступку Валеры. Пути назад нет, и если посадят, то посадят всех. Хотя, кого-то могут и казнить при таких раскладах.
Дальнейшие упрёки не имели смысла, надо было думать, как выпутываться из ситуации.
Звонок прервал беседу. Звонил великий князь.
— Мне стало известно о ночном событии, — заявил Ростислав Васильевич. — Я бы хотел поговорить с вами, Николай Эдуардович, и с Артёмом. Будьте любезны, подъезжайте в мой особняк часам к трём. Буду вас ждать.
Просьба эта показалась подозрительной. Ведь кто знает, для чего пригласил Ростислав обоих братьев? Что если решил сдать их УВР? На чьей Ростислав стороне, можно только гадать. По крайней мере, разнос точно устроит, ведь именно Востряковы нарушили покой в городе, и не просто нарушили — схлестнулись, по сути, с верховной властью. Нет, за такое по голове не погладят.
Ехать было рискованно, но отказать великому князю, когда тот вызывает — значит, проявить неуважение. Николай не мог пойти на такой шаг.
— Нас с тобой, Артём, вызывает Ростислав, — объявил Николай, когда завершил телефонный разговор. — Доигрались, называется.
Глава 7
Требование великого князя явиться к нему встревожило меня не на шутку. Стрельба, устроенная в «боярском» районе — серьёзный залёт. И ладно бы речь шла о какой-нибудь потасовке между двумя местными семьями, но нет, наша дружина напала на УВР, надавала по морде представителям государственной власти. Москва за такое в первую очередь выкатит претензии великому князю. А великий князь, понятное дело, спросит с нарушителей. Значит, достанется нам на орехи.