Прах
Шрифт:
— Я был вынужден принять меры. В свою очередь я тоже требую убрать с улиц бронетехнику ваших дружин. Если кто-то попытается мне помешать, это будет расценено, как открытое неподчинение правительству.
— Или вы убираете своих людей с улиц, или я буду действовать иными методами. Имейте это ввиду, — Ростислав завершил вызов и, откинувшись на высокую спинку вращающегося кресла, платком вытер пот со лба. Разговор дался тяжело, а внутри кипело негодование, которое великий князь сдерживал изо всех сил.
— Наглец, — пробормотал он под нос. — Ну ничего… посмотрим, кто кого.
Высокая
— Не ожидала твоего возвращения сегодня, — она зевнула. — Что-то случилось? Почему весь дом на ушах стоит?
— А ты не знаешь? — удивился Ростислав. — У нас в городе настоящую войну устроили. УВР совсем обнаглело: Дуплова арестовали, Артёма Вострякова арестовали, в боярском районе стрельба.
— Ох, беда-то какая, — Василиса села в кресло. — Всё так серьёзно? А мы тут и не знаем ничего. Дети в безопасности?
— Я не звонил ещё в академию. Меня поставили бы в известность, если б что-то случилось.
— И всё же перевезти бы их сюда.
— Не думаю, что такой шаг оправдан.
— Ты говоришь, что на в городе стрельба, и считаешь, что думать о безопасности детей неоправданно? — нахмурилась Василиса.
— Не так всё страшно, — Ростислав подпёр голову кулаком и выключил экран смарта. — Просто какая-то мелкая сошка возомнила из себя чёрт знает что. Не зря, видать, отец хотел от Москвы отделиться. С нашим-то севером это не мы должны держаться за Союз, а Союз — за нас. А они что творят? Но если тебе так будет спокойнее, пусть дети переедут сюда, только не по главной дороге, она перекрыта.
— Что значит, перекрыта?
— То и значит, — Ростислав угрюмо посмотрел на супругу. — Броневики стоят, загородили проезд. Только через Липицы можно выехать.
— Ты звонил канцлеру? Он в курсе произвола?
— Думаю, ему плевать. А вот кто надо, те в курсе, иначе их пешки бы так не наглели. Ну всё, всё, дорогая, — раздражённо произнёс Ростислав. — Много звонков надо сделать. Боюсь, сегодня спать не придётся. А ты иди. Завтра утром поговорим.
— Да, конечно. Всё же Оле и Веронике позвоню. Неспокойно у меня на сердце.
Василиса ушла, а Ростислав остался заниматься делами.
Было пять утра, когда он решил достучаться до главы УВР, князя Суражского. Но попытка обернулась провалом. Ответил секретарь Суражского, сообщил, что князь занят, и попросил перезвонить после обеда. Это была неслыханная наглость. Однако Суражский мог позволить так себя вести, поскольку род его был на короткой ноге с Голицыными.
Однако Ростислав негодовал. Хотелось вывести на улицы войска и выпроводить из города этих наглецов, тем более воевода сообщил, что силы УВР невелики. Но приходилось сдерживаться. Нельзя было позволить гневу взять верх. Сейчас, как никогда прежде, требовались холодный рассудок и ясность ума.
Следующим, с кем связался Ростислав, был князь Антон Святославович Львов — уполномоченный наместник канцлера в Новгороде. С Антоном Святославовичем
Князь Львов ответил сразу, сказал, что уже знает о проблеме, но сделать пока ничего не в состоянии, поскольку УВР ему не подчиняется. Львов долго распинался о том, что просто произошло недоразумение, заверил, что он лично обратится к канцлеру и обязательно уладит проблему.
«Ну да, как же, — подумал Ростислав, — обратится он. К кому? К марионетке Голицыных? Какой смысл?» Львов всегда был таким: мог наплести с три короба, причём наплести убедительно, а на деле пальцем не пошевелит.
В общем, тут тоже оказался тупик. Надо было действовать самостоятельно.
Тем временем, по сообщению воеводы, стрельба в южном районе утром возобновилась, причём в столкновении участвовали боевые дружины новгородских семей. Требовалось срочно вмешаться.
Очередной звонок секретаря не стал неожиданностью.
— С вами желает говорить Борис Ростиславович Безбородов, — сообщил секретарь.
— Соедини, — велел Ростислав, озадаченный звонком председателя общесоюзной княжеской думы.
— Доброе утро, Ростислав Васильевич, — зазвучал в наушниках тёплый бас Бориса Безбородова. — Важный разговор к вам имею. Знаю, у вас проблемы некоторые возникли с внешней разведкой, вот и решил лично позвонить. Только по защищённому номеру, пожалуйста, давайте пообщаемся.
Вопреки ожиданиям ночью штурма не случилось. Мои силы к утру полностью восстановились, даже синяки и ссадины уже болели поменьше, и я решил прорываться, пока не стало слишком поздно. Нас тут либо голодом заморят, либо стянут армию и возьмут здание штурмом, чем постоянно грозил мужик с рупором, который раз в полчаса призывал меня сдаться.
А армию действительно стягивали: под окнами уже стояли шесть лёгких броневиков. Три — со стороны главного входа, три — со стороны чёрного. Но бронетехника — полбеды. Если среди собравшихся внизу вояк есть хотя бы один такой же мощный энергетик, какого мы еле-еле победили вдвоём с Марией, дела плохи. Но ничего другого, кроме как пробиваться через всю эту толпу, мне не оставалось.
Одна проблема: со мной была Ира, и это значительно усложняло задачу. Не получится просто раскидать всех и удрать под пулями, надо ещё и Иру вытащить, да так, чтобы её не подстрелили. И тут я не мог гарантировать успех, а потому было тяжело решиться на такой шаг.
Само собой спать сегодня не пришлось. Каждую минуту я ожидал начала штурма, и едва внизу слышалась возня, тут же хватал карабин и побегал к окну. Но штурм не начинался.
В доме увээровцев не было. Я проверил обе лестницы. Поговорив с охранниками на первом этаже, выяснил следующее: поскольку здание принадлежит жилищной компании одного из княжеских родов, УВР не может находиться тут без разрешения. Это официально. По факту же они устроили перестрелку на подземной стоянке, из-за чего пострадали машины жильцов. Больше не наглели, но много ли им понадобится времени, чтобы получить разрешение на проведение здесь операции, я не знал. Скорее всего, как только, так сразу.