Прах
Шрифт:
— Само собой.
— Пойдём через поле. Самые сильные впереди, остальные — за нами. Задача — максимально сократить дистанцию, чтоб расстрелять противника в упор. Только смотрите, какое дело. На одной из боевых машин замечен автоматический гранатомёт. Пулемёты у них тоже есть. По нам будут вести огонь. Поэтому будьте осторожнее, вперёд не рвитесь раньше времени, слушайте моих команд. «Кречеты», значит, работают по насыпи, мы, значит, атакуем.
Николай глазел на экран с сосредоточенным видом и кивал.
— Да, да, конечно, всё ясно.
Для Николая эта операция была
Объяснив задачу, Луговой приказал своим людям выдвигаться.
«Кречеты» ехали впереди, мы шли за ними. Когда выбрались в поле, опять остановились, потом наши три свернули на грунтовку и заняли позиции на большом расстоянии друг от друга, а машины Борецких рассредоточились по дороге.
Загрохотали орудия, тревожа осенний день беспорядочной перекличкой. Приглушённые хлопки энергетических пушек чередовались со звонкими ударами обычных малокалиберных, отсекающих по одному-два выстрела. Но противника я разглядеть отсюда не мог: слишком большое расстояние разделяло нас. Впереди виднелись кусты и группы деревьев посреди поля, и лишь столб густого дыма, поднимающийся к рваному осеннему небу, давал хоть какой-то ориентир.
Пока Луговой собирал энергетиков и отдавал приказы, по нам принялись вести огонь из автоматического гранатомёта. Загрохотали слабые взрывы, над полем поднялись тучки дыма, которые тут же уносились ветром. Запах тротила защекотал ноздри. До нас не долетало, гранаты падали ещё очень далеко, но дружинники, особенно те, кто не имел энергетической защиты, залегли в траве за машинами.
Энергетиков оказалось всего двенадцать человек. Этим составом и предстояло захватить развязку. Долго осматривали местность по картам и с квадрокоптеров, группа сходила на разведку, после чего сотник принял решение обогнуть развязку справа, где растительность была погуще и мы могли подобраться гораздо ближе, оставаясь вне поля зрения противника.
Шёл пятый час, когда мы выдвинулись к вражеской позиции. Вначале шли все вместе, стараясь держаться под прикрытием поросли, разбросанной по полю. Трава была невысокой, она не могла нас спрятать.
Карабин я держал в руках, за спиной болтались два одноразовых гранатомёта. Спереди и сзади шли люди Борецких, тоже таща на себе пусковые контейнеры. Рядом шагал Николай с очень серьёзным и сосредоточенным видом. Из нашей дружины были только мы с братом и ещё два парня. Остальные не являлись энергетиками и потому находились сейчас возле бронемашин.
Спокойно, без суеты миновали обстреливаемую из гранатомёта местность. Военные били наугад короткими очередями, ни одна граната даже рядом не упала.
Взрывы продолжали греметь, но уже за спиной. Мы шагали дальше. Начало темнеть.
Так прошли километр, а может, и больше, пока не оказались возле скопления берёзок. Тут сотник приказал рассредоточиться и ждать. Отсюда уже просматривались развязка и немного — трасса, значительную часть которой скрывали кусты. С высоты птичьего полёта местность
«Кречеты» тоже на месте не стояли — продвигались вперёд: вдалеке слева в сумерках можно было разглядеть четыре чёрные точки, которые то скрывались за растительностью, то опять появлялись на дороге. Со стороны развязки ухнуло орудие потяжелее — наверное, пушка второго танка. Но в основном, тарахтели автоматы и пулемёты, да и то как-то вяло, без энтузиазма.
Поговорив по рации с остальными, Луговой велел нам двигаться дальше, и мы продолжили наступление.
Когда миновали рощицу, оказались у противника, как на ладони. И тут по нам открыли более плотный огонь.
— Бегом, бегом, — подгонял нас командир, — не задерживаемся на открытой местности.
Расстояние было ещё большое, однако оно стремительно сокращалось. Рядом просвистела пуля, но для моей энергетической оболочки кусочек свинца не представлял никакой опасности.
Когда насыпь и мост были уже совсем близко, что-то ударило о мою каску. Но я продолжал бежать. Слева и справа слышались выстрелы — это палили наши. А я уже ни на что не обращал внимание. Главное — добежать.
Даже не заметил, как началась насыпь. Впереди наверху виднелся отбойник, и я полез туда. И тут прямо из-под железяки заколотил пулемёт. Бил почти в упор. По инерции я распластался на траве. Что-то рвануло под левым ухом, и оно перестало слышать. Я выпустил два луча из энергоблока. Один ударился в землю, второй прошёл выше отбойника. Пулемёт больше не строчил, а я стал карабкаться дальше, скользя ботинками по траве и цепляясь за землю свободной рукой.
Забрался наверх, перелез через отбойник и оказался на дороге. Здесь никого не было. Пару секунд я просто стоял в растерянности, не понимая, куда дальше бежать и по кому стрелять. Наших тоже не наблюдалось. Похоже, я вырвался вперёд.
Хотел уже отойти обратно и спросить, где остальные и каков план, как вдруг на дорогу перед мостом с из-за насыпи выкатила боевая машина. Она ехала ко мне боком и, повернув в мою сторону башню, стреляла. Я положил карабин на землю, снял с плеча гранатомёт. Целиться времени не было, я суетился, боясь, что машина уйдёт.
Труба в руках дёрнулась, плюнув ракетой. Красная точка с шумом полетела в направлении машины и… прошла слишком далеко от цели. Грохнул взрыв, неяркая вспышка озарила сумеречное поле. Боевая машина развернулась и с пронзительным рычанием помчала в город. Теперь её достать точно было нереально.
За насыпью послышался рёв двигателей и, не раздумывая, я бросился через дорогу. Перескочив средний отбойник, подбежал к крайнему и увидел на съезде под мост ещё одну боевую машину и разведывательный танк. Тот ехал, повернул ко мне башню. Нас разделяло метров пятьдесят, если не меньше. Я схватил второй пусковой контейнер. Целился я в танк. Это была лёгкая машина с тонкой бронёй. К тому же я собирался поразить её в заднюю часть башни, где отсутствовала динамическая защита. На этот раз промазать было нельзя.