Практик
Шрифт:
— Мертвы? — Спрашивает Кошкин.
— К некоторой моей досаде, нет. — выдыхаю немного. Второй ксенос живет на запредельной скорости, и если бы не мое сильно усложнившееся ускорение, то могло бы закончиться все не очень хорошо. Хотя, конечно, амулеты первый удар выдержать бы должны. Все же изменения у ксеносов не сильные от изначального животного. Да и второй удар тоже. Может и десятый выдержали бы. Только тварь быстрая, и десяток ударов прошли бы секунды за три, думаю.
Разбиваю лапы и первому, и еще раз второму животному.
Выдыхаю.
— Не расслабляемся. Может быть второй. Вот не
Мы все трое тут же пропадаем из видимого диапазона.
— Поменяйте место, где стоите, только тихо. Я пока окружение контролирую.
Сквозь нашу компанию, почти задевая, проносится рыжая тень и замирает над телами ксеносов.
Из «скрыта» вываливается то, что было раньше рысью. Сейчас ее уже напоминает мало. Вместо шерсти — рыжие пластинки брони, глаз нет, когти вообще полупрозрачные и очень большие. и вообще, впечатление слегка неземное. Похоже, животное уже давно изменяется.
Тела и без присутствия этой части их троицы уже начинают оживать, но сейчас дело пошло значительно быстрее.
Вроде бы мертвый лось начинает подергиваться. Поднимает разбитую голову и начинает вставать на перебитые лапы. Выглядит это все, конечно, инфернально. Дергаться начинает и маленький злобный медведь, с когтями сантиметров по десять каждый.
Прикидываю, к чему второй охотник может быть уязвим. Обычно в парах существа прикрывают минусы друг друга. У медведя — ловкость, незаметность. У той, что была рысью, тоже незаметность на уровне. Ловкость запредельная, это заметно, и судя по пластинам брони выносливость должна быть очень неплохая. Может еще и сила удара, все же эта тварь главная, получается. Подозреваю, шарики тут не пройдут уже. Нужно что-то другое.
— Борис Васильевич, — говорю в голос. Ксенос начинает осматриваться. Но это не очень важно. Голос размывается по поляне. — Ваше веретено очень бы помогло, скорее всего. Только постарайтесь попасть по обеим лапам. Любым. Эта живность к моим техникам скорее всего останется равнодушна. Убить ее могу, А вот задержать точно нет. А нам же задержать надо?
Все же «сдвиг» пока никто игнорировать из встреченных не смог. Вот только по этой юркой твари не попаду точно по ногам. Так что убить — скорее всего смогу, а вот остановить — еще вопрос.
Пара секунд, «рысь» пытается понять, откуда доносятся звуки. Монстру прекрасно понимаю. Банально — только что она видела и ощущала трех человек. А сейчас пустая поляна со звуками, и все. Но радует, что амулет невидимости на ксеноса сработал. Мне теперь принципы его построения вдвойне интересны. Ведь это не разум получается. Амулет, в отличии от «скрыта» на самом деле каким-то образом делает прозрачными почти до полного исчезновения наши тела. А я ведь ничего не чувствую.
В воздухе формируется веретено, и мгновенно уносится к ксеносу.
И ведь успевает вывернуться почти ксенос. «Веретено» проходит по касательной, разворачивает бок, а тварь несется на место где стоит Кошкин. И где еще валяются с десяток шариков.
Извините, учитель, но сейчас вы идеальная приманка.
В ускорении телекинезом десяток шариков прекрасно влетают в тело монстра.
Да, напрямую — не могу зацепить, но при наличии хотя бы пяти точек внимания — есть варианты. А у меня их вообще десяток.
Мне нужна только секунда неподвижности, и ее Кошкин мне предоставляет.
Удар ксеноса приходится в щит амулета и сносит невидимого мага с ног. Но секунду мне дает.
Тварь подлетает и падает обратно ломая все что можно. Какая бы ты крепкая живность не была, но тридцати метров тебе хватит. Предки наши так мамонтов валили, шкуру которых пробить точно не могли своим примитивным оружием. Годы идут, но принцип все работает.
— Доржат, пусть тебя не смущает частичный некомплект, но они все живы. — говорю я в воздух. — Можно начинать исследования. Тварей больше быть рядом не должно — это молодое гнездо, по идее. Твари слабые и неумные. Кроме одной.
— Это слабые? — кряхтя, поднимается на ноги маг.
Отключает амулет. «Рысь» тут же дергается в его сторону. Но с физикой поспорить сложно. Конечности ей так и не подчиняются. Так что кроме легкого движения и сильной ненависти в фоне, животина больше ничего воспроизвести не в состоянии.
— Очень, — подтверждаю. Тоже появляюсь из воздуха. — Это считайте первая итерация обслуживающего персонала. Были бы две вот таких — показываю на «рысь», — то был бы следующий уровень. А это все же второй, не больше. Максимум — переход на третий. И кстати, пока они не сдохнут, от гнезда защитников можно не ждать. Это расходники, хоть «рысь», вон, уже дорогой расходник. Медведь бы кстати, получился бы более опасным. Он изначально, кажется, сильно поинтереснее в атакующем потенциале будет.
— Это росомаха, это не медведь. — появляется расстроенный шаман.
— Ну, может и росомаха, — пожимаю плечами, и снова перебиваю отрегенерировавшие конечности. Не разбирая уже, где чьи. Все же, хоть я не могу пробить шкуру третьей животине, но сломать ей же лапы, пока она неподвижна — могу.
Доржат морщится.
— Второго духа жрут. — качает головой. — Боятся духи. Они цепляют силу большую, и растворяются в этих. Не пойдут больше.
— Нехорошо, — соглашаюсь. — А отличия видите?
— Нужно в бубен бить, предков звать. Тело мое сохранишь?
— Конечно, — пожимаю плечами. — Рядом точно никого нет, и не будет, пока они живы. Потом, возможны варианты.
Шаман начинает готовиться. Достает трубку с чем-то душистым, но точно не с табаком — запах больше тайгу напоминает. Заставляет тлеть это. Надевает куртку задом наперед, затягивается сам, надевает маску на лицо и на затылок. берет в руки бубен, и начинает отбивать ритм.
Интересно. Ни разу на подобном мероприятии не был. Погружаюсь в легкую разновидность активного транса. Очень быстро, буквально за пару-тройку ударов. Но при этом, пространство мониторю очень пристально Вплоть до жучков-паучков, внезапно. Вижу чуть ли не каждую травинку. Проваливаюсь в это состояние. Время даже не осознаю. Только ритм. И пространство, и восстановление монстров. Изредка приходится перебивать им лапы, но больше никто не отвлекает Доржата.