Правда
Шрифт:
Клэр подогнала машину к центральному входу, не беспокоясь о том, чтобы загнать её в гараж. Этим займётся Эрик. Когда она поднималась вверх по ступеням к дому, Клэр осознала, как ей было легко вписаться в место, где обо всём заботились вместо неё. Это было частью плана Тони? Хотел ли он, чтобы она вспомнила плюсы того, каково это быть здесь?
Она открыла массивную входную дверь. Пока она решала, хочется ли ей подняться наверх в свою комнату или пройти дальше по коридору к офису Тони, к ней навстречу поспешила с приветствием Кэтрин:
– Клэр, вы вернулись!
– Да, я просто проехалась до города.
–
– Я просто беспокоилась, когда мистер Роулингс сказал мне, что вы взяли одну из машин.
– Где он?
– спросила Клэр.
– В своём офисе. Хотите, чтобы я сказала ему о вашем возвращении?
Клэр вспомнила правила: ей разрешалось быть в его офисе по приглашению или по его требованию. Клэр решила, что у нее появилась еще одна возможность выйти за рамки привычного.
– Нет, спасибо. Я сама.
Она заметила удивлённое выражение лица Кэтрин, когда Клэр повернулась и прошла к офису. Ей следовало постучать?
Пока она размышляла, то услышала его голос за массивной дверью…
– …это было два дня назад. Мне нужен был ответ вчера. Ваша некомпетентность… - он замолчал, услышав одновременный стук и открывание двери. Клэр наблюдала, как выражение его лица стремительно меняло эмоции. Неужели были случаи, когда она не могла прочитать его мыслей? Видя, как он проходит от злости – на человека на другом конце телефона – до шока от непрошенного вторжения и, в конце концов, удивления от нахальства Клэр, она задалась вопросом, как кто-то не мог читать каждую его мысль. С мальчишеской улыбкой, он продолжил говорить. Несмотря на то, что его сердце больше не присутствовало в тираде, он попытался скрыть отсутствие своей заинтересованности от бедной душонки на другом конце линии.
– Кажется, у меня появился другой вопрос, требующей безотлагательного решения. Мы отложим этот разговор. Мистер Джордж, я ожидаю услышать от вас новости утром в понедельник. Не разочаруйте меня.
Он нажал на отбой. Его глаза оставались приклеенными к Клэр с того момента, как она открыла дверь.
Она улыбалась, пока он обходил большой стол цвета красного дерева, направляясь к ней. Его движения были грациозны, но, тем не менее, полны мощи, как у льва, выслеживающего свою добычу. Свет в его глазах цвета насыщенного тёмного шоколада заставлял её дрожать от предвкушения. Она видела этот жаркий взгляд раньше. Почему она улыбается? Она пришла в его офис, чтобы дать ему знать, что вернулась, но внезапно температура в царской комнате стала расти в геометрической прогрессии.
Она подумала о его словах по телефону. Она слышала это завершающее утверждение сотню раз.
– Это должно стать твоим слоганом.
– Ох, ты чертовски права.
Теперь он был в нескольких дюймах от неё, смотря сверху вниз на её уверенное выражение лица. Запах его одеколона проникал в её ноздри и заполнял лёгкие:
– Я не люблю, когда меня разочаровывают.
– Я помню эту твою сторону.
Она колебалась. Если она только поддастся вперёд, они коснутся друг друга. Она стояла прямо, сражаясь с потребностью в контакте.
– Твоя машина вернулась в целостности и сохранности, я практически её не поцарапала.
Кончики его губ изогнулись, а бровь приподнялась:
– Практически?
Улыбка Клэр
– А разве ты не о царапинах беспокоился?
Он взял инициативу на себя и наклонился вперёд. Их едва уловимое прикосновение ускорило её сердцебиение. Практически сразу, её нежная грудь отреагировала на ощущение его массивной груди.
– Я не помню, чтобы был озабочен царапиной, - ответил он.
– Эту чёртову машину можно заменить. Я полагаю, моё беспокойство заключалось в твоём благополучном возвращении.
Из-за того, что Клэр не противилась их контакту, Тони решил сделать ещё один ход, обвив руками её за талию. От их позы ей пришлось запрокинуть лицо.
Её разум говорил ей, чтобы она подалась назад. Однако , она едва могла различать его инструкции сквозь сильную пульсацию в ушах. Её слова были произнесены медленно с придыханием:
– Я вернулась.
Оставив одну руку на её спине, Тони нежно приподнял её подбородок. Его прикосновение шло в сочетании с новым хриплым тоном, от которого изумрудные глаза Клэр подернулись томлением. Она ощущала вибрацию от произнесённых им слов у своей груди:
– Ты, моя дорогая, постоянно учишь меня новому.
– И чему же я, скажи мне пожалуйста, тебя научила?
Его губы с нежностью прошлись по её губам.
– Полагаю, я уже упоминал, что мне нравятся чёрные трусики. Прошлой ночью все мои мысли заняли светло голубые атласные бретельки твоего бюстгальтера. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я задаюсь вопросом, а был ли этот предмет частью одного комплекта.
Клэр кивнула, их носы коснулись друг друга от движения её головы.
– И только сейчас, я осознал, что намного больше удовлетворения вызывает то, что ты вернулась домой, свободно – сама, чем знать, что тебя привезли, возможно, против твоей воли.
Клэр хихикнула:
– Кажется, старую собаку можно научить новым трюкам.
Дыхание его смеха омыло её лицо теплом. Она продолжила:
– И как я помню, ты тоже научил меня многим вещам.
Её разум кричал остановиться. Неужели она на самом деле хочет прийти к этому? Тем не менее, её рот, кажется, был приклеен к другой части её анатомии. Эта часть точно знала, где ей хотелось быть.
– Я подумываю о бассейне, но готов продолжить разговор, хочешь?
Она улыбнулась от этого упоминания. Он и в самом деле был готов к обсуждению. Клэр могла ощутить его энтузиазм бёдрами. Это также не входило в её планы. Но по каким-то причинам ощущалось правильным. Может быть ей нужно их знать. Подняв руки к его тёмным волосам, Клэр прочесала пальцами густую чёрную копну ища посветлевший взгляд его карих глаз.
Он притянул её ближе, прижимая к себе. Она прикрыла веки, охотно соглашаясь. Их языки встретились между раскрытых губ. Страсть разгорелась в Клэр так, как она уже и не помнила, и она благополучно абстрагировалась от всего. Даже с Гарри.
Ничего не имело значения. Клэр хотела, чтобы Тони заплатил за свои грехи. Она хотела сокрушить его. И, и… и она хотела того, что у них было раньше, но больше … и лучше. Она хотела того, что бросалось в глаза в его эротичном образе.
Тони – его магнетизм, его контроль, его доминирующая натура. Клэр также хотела свободы и вольностей. Она хотела телефона без слежки, возможность приходить и уходить, личной свободы… и его.